Самые незабываемые детские воспоминания

20 вещей, которые навсегда запомнит ваш ребенок

Самые незабываемые детские воспоминания!

Каждому родителю важно, чтобы у его ребенка было счастливое детство. Все мы понимаем, что однажды наши маленькие мальчики и девочки станут взрослыми и уйдут от нас в самостоятельную жизнь, поэтому так хочется успеть напитать их теплом и любовью. А еще подарить нашим детям воспоминания, которые будут поддерживать и радовать их даже тогда, когда нас уже не будет на свете.

К сожалению, рутина, которая требует так много родительских сил, постепенно сотрется из памяти. Что же останется? Мы рискнули и составили список из 20 вещей, которые ваши дети почти наверняка запомнят на всю жизнь. Вот они:

1. Дом, в котором прошло их детство

Конечно, речь не о том, что спустя годы дети будут оценивать стоимость ремонта и мебели, количество квадратных метров и престижность района. Но они непременно будут вспоминать, как бродили взглядом по узору на обоях и, засыпая, разглядывали сказочные тени, разбежавшиеся по стенам от ночника. Как играли в прятки в гостиной. Как строили шалаш из одеял. Как мама разрешила не убирать на ночь кукольный домик и разрисовать зубной пастой окна к новому году. И как круто можно было скакать на диване, пока никто не видит.

2. Как родители учили их новому

Чему бы вы ни обучали вашего ребенка, он непременно будет вспоминать об этом с благодарностью. Кидать мяч, строить башню из песка, поливать грядку из лейки, складывать бумажные кораблики, кататься на лыжах, плавать под водой, менять колесо у велосипеда, печь вкусный кекс… Разве может сравниться с радостью, когда тебе впервые удалось, а рядом был терпеливый взрослый, готовый поддержать, помочь и восхититься результатом вместе с тобой?

3. Как взрослые баловались вместе с ними

Серьезным мамам и папам приходится поддерживать дисциплину и решать кучу проблем, поэтому у них почти не остается времени и сил на шалости. Но тем ценнее для ребенка те редкие минуты, когда родители хохочут и дурачатся вместе с ним, забывая обо всем. Брызгаются водой, валяются в сугробах, делают в ванной мыльные рожки из волос, рисуют картину в тарелке с кашей, корчат рожи и рассказывают дурацкие стишки.

4. Как родители отвечали на их тысячу и один вопрос

Для ребенка счастье знать, что от него не отмахнутся, даже если он спросит глупость. Даже если он спросит ее в сто тридцать третий раз.

5. Как в семье их учили смело мечтать

Здорово, когда вместо дежурного: «Что поел?» и «Какие оценки получил?», родители интересуются, что бы ребенок сделал, если бы у него была волшебная палочка, куда бы он полетел на воздушном шаре, в какой сказке хотел бы побывать, какое несуществующее животное завел бы у себя дома, о чем бы снял фильм и в какую экспедицию отправился.

6. Вкусную еду, которую готовили для них

Даже через десятилетия, чадо будет с блаженством вспоминать вкус картошки, которую жарил папа, и запах маминого супчика. И самый приятный звук воскресного утра — звук скворчащих на сковородке оладушек. И торт, который бабушка пекла на каждый день рождения. И самый обычный бутерброд, который довелось разделить с дедом на рыбалке.

7. Подарки, которые им дарили

У детей свои критерии лучшего подарка. И это не стоимость, не мода, и не полезность. Нет, запомнится тот подарок, о котором ты тайно мечтал, а взрослые чудом догадались. Или вещь, которая казалась твоим родителям странной, но они все равно ее купили. Или внезапный сюрприз без всякого повода. А еще конфеты, которые папа доставал из чемодана, вернувшись из командировки, и красивые камушки, который мама находила на улице и приносила домой.

8. Как родители вместе с ними отправлялись на поиски приключений

… в соседний парк, в деревню, в горный поход, в далекую страну — да куда угодно!

9. Как взрослые читали им вслух, рассказывали сказки и пели песенки

Может, дети и не вспомнят свою первую колыбельную, но тепло маминого голоса непременно останется в их душе. Кстати, если ребенок уже ходит в школу, это совсем не значит, что ему больше не нужно читать вслух.

10. Семейные истории

Наверное, в каждом семье найдется несколько приятных сюжетов, которые так любят вспоминать старшие: про знакомство бабушки и дедушки, про старый дом с садом, про детские и студенческие годы родителей и про то, как они влюбились друг в друга… Даже если эти истории давно всем известны, а подростки морщатся, мол, мы уже это слышали, не стесняйтесь рассказывать о хорошем снова и снова.

11. Письма, которые родители им писали

Серьезные и смешные. По делу и без повода. Отправленные по обычной или электронной почте, прикрепленные магнитиком к холодильнику, спрятанные в дупле дерева. С рисунками и ребусами. Составленные на известном только вам двоим тайном языке. Написанные молоком и проявляющиеся над свечкой.

12. Как мама и папа однажды разрешили им особенное

Например, залезть в холодную речку в июне. Или съесть мороженое перед супом. Или прогулять школу без всякой уважительной причины.

13. Как они вместе с родителями любовались природой

Слушали по дороге в детский сад капли дождя, ударявшие по зонтику. Смотрели ночью на звезды, вместо того, чтобы идти спать. Кидались осенними листьями. Приносили по весне домой веточки деревьев и ждали, когда из почек вылупятся клейкие зеленые листочки. Стояли вдвоем у окна и наблюдали, как солнце уходит за горизонт. Или на морском берегу высматривали резвящихся вдалеке дельфинов.

14. Как они впервые делали самостоятельный выбор

Порой ребенку проще, чтобы за него всё решили мама и папа. Нет выбора — нет ответственности. И всё же, как волнительно и радостно самому выбрать, кого позвать на день рождения и где его провести, что взять с собой в летний лагерь, в какой секции заниматься и куда пойти учиться. А еще самому решать, какого цвета и длины будут твои волосы и какую одежду лучше купить.

15. Как родители им доверяли

Не контролировали без надобности и не были надсмотрщиками за выполнением уроков. Не душили опекой и не критиковали каждый шаг. Не твердили: «Давай я помогу», «Ты не сможешь», «Лучше я сам». Наоборот, верили, что ребенку многое по плечу, поддерживали, позволяли брать ответственность на себя и ошибаться.

16. Как взрослые благодарили их за помощь

Каждому человеку, даже если ему всего три годика, приятно чувствовать себя важным и нужным. Какой гордостью светятся малыши, которым поручено самим накрыть на стол или пропылесосить! И ничуть не менее приятно подростку помочь маме с тяжелыми сумками, починить или купить для всей семьи сладостей с первой зарплаты. Главное, видеть в глазах родных искреннюю радость и благодарность.

17. Как близкие поддерживали их увлечения

Каким бы самостоятельным ни казался ребенок, ему, несомненно, будет приятно, если родители придут на его отчетный концерт, выставку или спортивные соревнования. И, конечно, детке запомнятся не только грамоты и кубки, забитые мячи и аплодисменты, но и мамины счастливые глаза и папина гордость. Но еще более драгоценным воспоминанием останется поддержка и любовь родителей, проявленная в те дни, когда успех обошел стороной.

18. Друзей, первую любовь (и как родители к ним относились)

Нередко, став взрослыми, люди расходятся со своими школьными товарищами, и поражаются, как могли быть влюблены в этого человека. Но благодарность к родителям, которые уважали их подростковый выбор и были деликатны, остается навсегда.

19. Как в семье им разрешали быть настоящими

Не требовали соответствовать и не заставляли меняться. Как позволяли отказываться от «прекрасных возможностей» и разрешали делиться своими искренними, пусть порой и неприятными чувствами. Принимали их слабости и прощали ошибки.

20. Радовались их взрослению и потихоньку отпускали

Куда проще делать первые шаги в самостоятельной жизни, не беспокоясь о том, как одиноко и грустно родителям оставаться одним. Приятно знать, что с твоим взрослением и уходом, жизнь в семье продолжается. Что никто не плачет и не сходит с ума от беспокойства и тревог, не выставляет неоплатных счетов и не заваливает советами. Именно в такой родительский дом, где тебя отпустили и считают взрослым, хочется возвращаться снова и снова…

Вот куда ушли ваши детские воспоминания

Мозгу необходимо забывать, чтобы расти

Мы называли их камнями фей. На самом деле это были просто цветные камешки гравия – такие, которые можно купить для украшения аквариума – встречавшиеся в песочнице, где я играл в дошкольные годы. Но мы с моими одноклассниками наделяли их волшебными свойствами, охотились за ними, как за сокровищами, и тщательно сортировали на кучки из сапфиров, изумрудов и рубинов. Одно из самых ранних моих воспоминаний – как я просеиваю песок в поисках этих загадочных драгоценных камней. В то время мне было не больше трёх лет. Мои воспоминания, связанные с детским садом, тоже ограничены отдельными эпизодами: обведение букв на бумаге розовым пунктиром; просмотр фильма о жителях океана; мой учитель разрезает большой рулон бумаги, чтобы мы могли рисовать автопортреты пальцами.

Когда я пытаюсь вспомнить жизнь до пятого дня рождения, в памяти всплывают только эти проблески – эти чиркания спичкой в темноте. Однако я уверен, что я столько всего почувствовал, подумал и выучил. Куда делись все эти годы?

Психологи называют эту ярко выраженную забывчивость “инфантильной амнезией”. В среднем воспоминания людей простираются не далее, чем возраст в 3,5 года. Всё время до этого – тёмная бездна. «Этим явлением интересуются давно, — говорит Патриция Бауэр из Университета Эмори, ведущий эксперт по развитию памяти. – Оно требует нашего внимания, потому что представляет собой парадокс: очень маленькие дети демонстрируют свидетельства наличия у них воспоминаний о событиях их жизни, однако во взрослом возрасте у нас остаётся относительно мало подобных воспоминаний».

В последние несколько лет учёные, наконец, начали разбираться в том, что конкретно происходит в мозге в то время, когда мы отказываемся от воспоминаний о самых ранних наших годах. «Сейчас мы добавляем к этой истории биологическую основу», — говорит Пол Фрэнклэнд, нейробиолог из Госпиталя для больных детей в Торонто. Новые данные говорят о том, что в качестве необходимого этапа пути к взрослению, мозг обязан оставить позади большую часть детства.

Зигмунд Фрейд дал инфантильной амнезии её название в начале XX века. Он утверждал, что взрослые забывают свои ранние годы в результате подавления беспокоящих их воспоминаний о сексуальном пробуждении. И хотя несколько психологов поддерживали это утверждение, большинство обычно считало, что объясняет это явление то, что у детей не происходит формирования стабильных записей до возраста в 7 лет – хотя у этой идеи и было весьма мало доказательств. Почти 100 лет психологи считали, что воспоминания о младенчестве не сохраняются, поскольку они изначально были ненадёжными.

Конец 1980-х отметил начало реформирования детской психологии. Бауэр и другие психологи начали испытывать память детей через последовательность действий – например, построив простой игрушечный гонг, и ударив в него, а затем следя, сможет ли ребёнок сымитировать действия в правильном порядке через промежуток времени от нескольких минут до нескольких месяцев.

Эксперимент за экспериментом демонстрировал, что память у детей возрастом до 3 лет на самом деле сохраняется, хотя и с определёнными ограничениями. В возрасте 6 месяцев воспоминания сохраняются, по меньшей мере, сутки. В 9 месяцев – на месяц. К двум годам – на год. В знаковом исследовании 1991 года [Hamond, N.R. & Fivush, R. Memories of Mickey Mouse: Young children recount their trip to Disneyworld. Cognitive Development 6, 433-448 (1991)] учёные обнаружили, что дети возрастом в 4,5 года способны вспоминать в деталях поездку в Мир Диснея, имевшую место за 18 месяцев до этого. Однако в возрасте 6 лет дети начинают забывать многие из этих ранних воспоминаний. В эксперименте 2005 года, проведённом Бауэр и её коллегами, дети возраста 5,5 лет вспоминали более 80% событий, происходивших с ними в возрасте 3 лет, а дети возраста 7,5 лет вспоминали менее 40% [Van Abbema, D.L. & Bauer, P.J. Autobiographical memory in middle childhood: recollections of the recent and distant past. Memory 13, 829-845 (2005)].

Эта работа обнажила противоречие в самом центре инфантильной амнезии: младенцы могут создавать и вызывать воспоминания о первых годах своей жизни, однако большая часть этих воспоминаний в итоге исчезает со скоростью, превышающей типичную скорость забывания прошлого у взрослых.

Возможно, решили некоторые исследователи, для долгосрочного хранения воспоминаний требуется язык или самосознание, которых нам не хватает в детстве. Но, хотя вербальное общение и осознание себя, несомненно, усиливают память человека, их отсутствие не может полностью объяснить инфантильную амнезию. Ведь у определённых животных, с достаточно сложным и крупным, по отношению к размеру их тела, мозгом – например, у мышей и крыс – нет никакого языка, и, вероятно, нашего уровня самосознания, а они точно так же теряют воспоминания, полученные в детстве.

Возможно, рассуждали исследователи, у этого парадокса имеется более фундаментальное физическое основание, общее для людей и других млекопитающих с крупным мозгом. Вопрос только – какое?

Читайте также:  Ребенок плохо себя ведет: что делать

Между рождением и ранним подростковым возрастом мозг продолжает развивать часть фундаментальных контуров и заниматься утолщением электрических путей жировой тканью, чтобы их проводимость увеличивалась. Во время всплеска роста мозг наводит бесчисленное количество новых мостов между нейронами. На самом деле, в ранние годы у нас есть гораздо больше связей между клетками мозга, чем во взрослом возрасте; большая их часть удаляется. Вся эта дополнительная мозговая масса – это сырая глина, из которой наши гены и опыт лепят мозг, подходящий для конкретного окружения. Без такого податливого мозга дети никогда не смогли бы выучить так много за такое короткое время.

Как обнаружила Бауэр с коллегами, такая адаптивность имеет свою цену. В процессе длительного развития мозга вне утробы, сложная и большая сеть различных участков мозга, ответственных за создание и поддержание памяти, находится в процессе создания, поясняет Бауэр, и у неё не так хорошо получается формировать воспоминания, как будет получаться у взрослого. В результате долговременные воспоминания, созданные в первые три года жизни, оказываются наименее стабильными из всех сделанных нами воспоминаний, и они очень легко разрушаются с возрастом [Bauer, P.J. The Life I Once Remembered www.zerotothree.org (2009)].

Ранее в этом году Фрэнклэнд с коллегами опубликовали исследование, показывающее другой способ потери мозгом детских воспоминаний: они не только деградируют, но и прячутся [Akers, K.G. et al. Hippocampal neurogenesis regulates forgetting during adulthood and infancy. Science 344, 598-602 (2014)]. Несколько лет назад Фрэнклэнд с женой Шиной Джоселин – также работающей нейробиологом в Госпитале для больных детей – начали замечать, что исследуемые ими мыши хуже справлялись с определёнными тестами для памяти, пожив в клетке с беговым колесом.

Как было известно паре, упражнения на беговом колесе способствуют нейрогенезу – росту новых нейронов – в гиппокампе, участке мозга в форме морского конька, необходимого для работы памяти. Но если нейрогенез в гиппокампе взрослого, вероятно, вносит вклад в возможности обучаться и запоминать, Карл Дейссерот из Стэнфорда и другие предположили [Deisseroth, K. et al. Adult excitation-neurogenesis coupling: mechanisms and implications. Stanford University], что он также может способствовать процессу забывания. Как в лесу может уместиться некое максимальное количество деревьев, так и в гиппокамп умещается некое максимальное количество нейронов. Новые клетки мозга заполоняют территорию, где расположены другие нейроны, или даже полностью их заменяют, что может сломать или поменять небольшие контуры, в которых хранятся отдельные воспоминания. Поэтому, возможно, высокая скорость нейрогенеза в детстве частично ответственна за детскую амнезию.

Чтобы проверить эту идею, Фрэнклэнд и Джоселин перенесли маленьких мышат и взрослых мышей из пластиковых контейнеров размером с коробку для обуви, которые они знали всю жизнь, в большие металлические клетки, ранее ими невиданные. В новых контейнерах они несильно били лапки мышей током. Мыши быстро выучились связывать металлические клетки с ударами током, и в страхе цепенели каждый раз, возвращаясь в это место.

И в то время, как мышата начинали забывать об этой связи уже на следующий день – и расслабляться после переноса в металлическую клетку – взрослые мыши никогда не забывали об опасности. Но когда взрослые, после получения ударов током, наткнулись на беговое колесо, и начали использовать его, стимулируя нейрогенез, они стали повторять поведение мышат, забывая об опасности. Сходный эффект имел “Прозак”, стимулирующий рост нервных клеток. И наоборот, когда исследователи подавляли нейрогенез у мышат при помощи химических или генетических средств, молодые животные формировали более стабильные воспоминания.

Чтобы детально рассмотреть то, как нейрогенез может менять память, Фрэнклэнд и Джоселин использовали вирус, чтобы вставить ген флуоресцентного белка в ДНК новых клеток мозга мышей. Светящаяся краска позволила рассмотреть, что новые клетки не заменяют старые; они соединяются с существующими контурами. Это говорит о том, что технически, множество мелких нейронных контуров, хранящих наши ранние воспоминания, нейрогенез не стирает. Вместо этого они основательно перестраиваются, что, вероятно, объясняет сильное затруднение доступа к изначальным воспоминаниям. «Мы думаем, проблема в доступе, — говорит Фрэнклэнд, — но и в семантике тоже. Если к памяти невозможно получить доступ, она, по сути, стёрта».

Эта реструктуризация контуров памяти означает, что хотя некоторые из наших детских воспоминаний действительно исчезают, другие остаются, но претерпевают изменения и искажения. Исследования показывают, что люди способны извлекать хотя бы некоторые детские воспоминания, реагируя на определённые запросы – вытягивающие, например, самые ранние воспоминания, связанные со словом «молоко» – или представляя дом, школу или определённое место, связанное с определённым возрастом, что позволяет относящимся к нему воспоминаниям всплывать самостоятельно.

Но даже если мы сможем распутать несколько отдельных воспоминаний, переживших беспокойные циклы роста и увядания в мозгу ребёнка, мы не можем доверять им полностью; некоторые из них могут быть частично или полностью выдуманными. В ходе передового исследования Элизабет Лофтус из Калифорнийского университета в Ирвине показала, что самые ранние наши воспоминания представляют собой неразделимую смесь настоящих воспоминаний, информации из рассказов других людей и выдуманных подсознанием сцен.

В одном из наборов революционных экспериментов, проведённых в 1995 году, Лофтус и её коллеги предлагали добровольцам короткие рассказы об их детстве, предоставленные их родственниками [Loftus, E.F. & Pickrell, J.E. The formation of false memories. Psychiatric Annals 25, 720-725 (1995)]. Но участники не знали, что одна из этих историй – о том, как они в пять лет потерялись в торговом центре – была выдуманной. Однако же четверть добровольцев заявили, что помнят об этом. И даже когда им сообщали, что одна из прочитанных ими историй выдумана, некоторые из них так и не поняли, что выдуманной была история о торговом центре.

Когда я был совсем маленьким, я потерялся в Диснейленде. Вот, что я помню: был декабрь, и я смотрел, как игрушечный поезд ездит по кругу по рождественской деревне. Когда я обернулся, мои родители пропали. Ужас холодной патокой стекал по моему телу. Я начал рыдать и ходить по парку в поисках родителей. Ко мне подошёл незнакомец и отвёл к гигантскому зданию, на котором были расположены телеэкраны, транслировавшие видео с камер безопасности всего парка. Увидел ли я там моих родителей? Я не увидел. Мы вернулись обратно к поезду, где и нашли родителей. Я побежал и бросился к ним в объятия, переполненный радостью и облегчением.

Недавно, впервые за долгое время, я спросил у мамы, что именно она помнит о том дне в Диснейленде. Она говорит, что это была весна или лето, и что она и вся моя семья в последний раз видели меня рядом с лодками аттракциона «Круиз по джунглям», а не рядом с железной дорогой, которая находилась у входа в парк. Как только они поняли, что я пропал, они пошли в бюро находок. Работник парка действительно нашёл меня и привёл в этот центр, где меня утешили при помощи мороженого.

Было неприятно узнать о таком серьёзном противоречии с тем, что я считал достаточно точным воспоминанием, поэтому я попросил маму поискать в наших семейных фотоальбомах какие-то доказательства. Но она смогла найти лишь фотографии с более ранней поездки. Мы, наверно, никогда не получим твёрдых доказательств произошедшего. У нас останется нечто более эфемерное: эти крохотные угольки прошлого, находящиеся в нашей памяти, мерцающие, как золото дураков.

Куда деваются наши детские воспоминания?

Чтобы развиваться, мозг должен забывать.

Мы называли их волшебными камнями. Это были просто кусочки гальки — типа тех, что покупают для аквариума, — в песочнице на детской площадке, где я играл в дошкольном возрасте. Но мы с друзьями наделяли их магическими свойствами, охотились за ними, как за сокровищем, и аккуратно раскладывали на горстки «изумрудов», «сапфиров» и «рубинов». Просеивание песка на предмет этих волшебных самоцветов — одно из моих самых ранних воспоминаний. Мне было на тот момент не более трех лет. Воспоминания из детского сада также сводятся к отдельным мгновениям: я вывожу розовыми линиями буквы на желтой бумаге, смотрю фильм о морских животных, учитель разрезает большой рулон бумаги, чтобы мы все могли пальцами в краске нарисовать свои портреты.

Когда я пробую вспомнить свою жизнь до пятого дня рождения, в памяти всплывают лишь эти проблески — как вспышки спичек во тьме. При этом я знаю, что думал, ощущал и узнавал тогда очень много. Куда делись все эти годы?

Психологи называют это драматическое забывание «инфантильной амнезией». В среднем человеческие воспоминания простираются не далее возраста трех с половиной лет. Все до этого — темная бездна. «Это феномен устоявшегося фокуса, — говорит Патрисия Бауэр из Университета Эмори, эксперт по развитию памяти. — Он требует внимания, поскольку это парадокс: маленькие дети помнят события своей жизни, при этом взрослые хранят очень малую часть этих воспоминаний».

В течение последних лет ученые наконец начали точно понимать, что происходит в мозге человека, когда он начинает забывать собрание своих самых ранних воспоминаний. «Мы надстраиваем биологическую базу», — говорит Пол Франкленд, нейробиолог из больницы Sick Kids в Торонто. Новые данные говорят о том, что мозг обязан отпустить большую часть детства — это необходимая часть перехода во взрослый возраст.

Зигмунд Фрейд дал название инфантильной амнезии в начале XX века. Он утверждал, что взрослые забывают свои детские годы жизни в процессе подавления неприятных воспоминаний о пробуждениях сексуальных переживаний.

Хотя некоторые психологи отдают должное этим заявлениям, самое распространенное объяснение инфантильной амнезии — это то, что дети просто не могут формировать стабильные воспоминания до семилетнего возраста, хотя подтверждений этой гипотезе немного. В течение почти столетия психологи полагали, что детские воспоминания не сохранялись, потому что в принципе не были долговременными.

В конце 1980-х годов началась реформация детской психологии. Бауэр и другие ученые начали изучать детскую память: например, создавали игрушечный колокол и били в него — а затем ждали, чтобы посмотреть, сможет ли ребенок повторить эти действия в нужном порядке после паузы в минуты или месяцы.

Один эксперимент за другим демонстрировал, что воспоминания детей трех лет и младше на самом деле сохраняются, хоть и с ограничениями.

В возрасте полугода детские воспоминания сохраняются как минимум в течение дня; в 9 месяцев — в течение месяца; к возрасту двух лет — в течение года.

В ходе знакового исследования 1991 года ученые обнаружили, что дети в возрасте четырех с половиной лет могут подробно вспомнить детали путешествия в Диснейленд, состоявшегося полутора годами ранее. Однако в возрасте примерно около шести лет дети начинают забывать многие из своих ранних воспоминаний. Эксперимент, проведенный Бауэр с коллегами в 2005 году, продемонстрировал, что дети пяти с половиной лет помнили более 80 % своего опыта в трехлетнем возрасте, тогда как дети семи с половиной лет помнили менее 40 %.

Эта работа выявила противоречие, лежащее в основе инфантильной амнезии: дети могут формировать воспоминания и обращаться к ним в течение первых лет жизни, при этом большая часть этих воспоминаний в конечном итоге улетучивается с гораздо более высокой скоростью, чем мы обычно забываем прошлое, будучи взрослыми.

Некоторые ученые предположили, что сохранение воспоминаний требует владения речью или ощущения собственного «я» — чего нам не хватает в детстве.

Однако хотя вербальная коммуникация и осознание собственной личности, несомненно, укрепляют воспоминания, их отсутствие не может целиком объяснять инфантильную амнезию. Как-никак у некоторых животных есть крупный и сложный мозг в сравнении с размером их тела, например у мышей и крыс, но у них нет речи или, предположительно, самоосознанности нашего уровня, но они тоже забывают свои детские воспоминания.

Тогда, значит, рассудили ученые, парадокс имеет под собой более значимую физическую основу, общую для человека и других млекопитающих с большим мозгом. Вопрос — какую?

Между рождением и ранним подростковым возрастом мозг закладывает некоторые схемы своего функционирования и укрепляет пути электрических импульсов жировой тканью, чтобы сделать их более проводящими. В процессе массивного роста мозг выстраивает бесчисленное количество новых мостов между нейронами. В ранние годы у нас гораздо больше связей между клетками мозга, чем во взрослом возрасте, — потом большинство из них рушатся.

Вся эта избыточная масса мозга — сырая глина, из которой гены и опыт формируют мозг таким образом, чтобы он соответствовал определенной окружающей среде. Без этой чистки мозгов дети не смогут выучить так много и так быстро, как это у них получается.

Как выяснили Бауэр и другие исследователи, эта способность приспосабливаться дорого нам обходится. Пока мозг переживает стадию продолжительного развития за пределами матки, большая и сложная сеть разных отделов мозга, которые вместе создают и хранят воспоминания, все еще находится в процессе развития и не в состоянии формировать воспоминания так, как она сумеет во взрослом возрасте. Как следствие, долгосрочные воспоминания, сформированные в первые три года жизни, — наименее стабильные наши воспоминания, и, скорее всего, они исчезнут или распадутся по мере взросления.

Читайте также:  Чем занять и увлечь ребенка в 1 – 2 года

В начале этого года Франкленд с коллегами опубликовал исследование, рассказывающее еще об одном способе, при помощи которого мозг прощается с детскими воспоминаниями: они не просто бледнеют, но и скрываются. Несколькими годами ранее Франкленд с супругой Шиной Джосслин — также нейробиологом, начали замечать, что мыши, которых они изучали, демонстрировали худшие результаты во время тестов на память после того, как проводили некоторое время в клетке с беличьим колесом.

Супруги знали, что упражнение на колесе способствует нейрогенезу, росту новых нейронов, в гиппокампе — зоне мозга, которая играет ключевую роль в процессе памяти. И хотя нейрогенез в гиппокампе мозга взрослого человека очевидно укрепляет способность узнавать новое и помнить, Карл Дейссерот из Стэнфордского университета и другие исследователи предполагают, что он также может требовать некоторое количество забывания.

Так же, как в лесу есть место лишь для определенного количества деревьев, гиппокамп может содержать лишь определенное число нейронов. Новые клетки мозга могут занимать территорию других нейронов или даже заменять их, что, в свою очередь, может разрушать или переиначивать маленькие цепи, хранящие отдельные воспоминания.

Получается, высокий темп нейрогенеза в детстве частично ответственен за инфантильную амнезию.

Чтобы доказать эту гипотезу, Франкленд и Джосслент переместили маленьких и взрослых мышей из привычной небольшой пластиковой коробки в более просторные металлические клетки. В новых контейнерах они наносили грызунам небольшой удар электрическим током. Мыши быстро стали связывать металлические клетки с электрошоком и тряслись от ужаса всякий раз, когда их помещали в эти условия.

Мыши-малыши начинали забывать об этой связи уже через день, взрослые мыши — помнили ее. Однако если после ударов током взрослые грызуны бегали по колесу, стимулируя таким образом нейрогенез, они начинали в своей забывчивости походить на детенышей.

Прозак, который также стимулирует нейрогенез, имеет тот же эффект. И наоборот, когда ученые замедляли нейрогенез у детенышей с помощью лекарств или генной инженерии, юные звери формировали гораздо более стабильные воспоминания.

Чтобы внимательнее изучить то, как нейрогенез меняет память, Франкленд и Джосслин использовали вирус для внедрения гена, кодирующего зеленый флюоресцентный белок в ДНК только что выросших клеток мозга мышей. Сияющая окраска продемонстрировала, что новые клетки не заменяли старые; они, скорее, присоединялись к уже существующей цепи. Это говорит о том, что технически множество маленьких цепей нейронов, которые хранят наши ранние воспоминания, не уничтожаются нейрогенезом. Вместо этого они тщательно реструктурируются, что, вероятно, объясняет, почему изначальные воспоминания так сложно восстановить.

«Мы думаем, что это вопрос доступности, — комментирует Франкленд. — Но это также и вопрос семантики. Если к воспоминанию невозможно получить доступ, значит, оно фактически стирается».

Эта перестройка цепей памяти означает, что, хотя некоторые из наших детских воспоминаний действительно стерты, другие сохраняются в зашифрованном, искаженном виде. Исследования говорят о том, что человек может восстановить как минимум некоторые воспоминания детства, реагируя на определенные подсказки, — вызывающие возникновение в памяти каких-то моментов, связанных, к примеру, со словом «молоко». Или представляя дом, школу или особое место, связанное с определенным возрастом, которое позволяет всплыть релевантным воспоминаниям самим по себе.

Однако даже если мы сумеем распутать какие-то отдельные воспоминания, которые пережили смутные циклы роста и упадка в детском мозге, мы никогда не сможем полностью им доверять — некоторые из них могут быть частично или полностью выдуманными.

Исследование Элизабет Лофтус из Калифорнийского университета в Ирвайне показало, что наши самые ранние воспоминания часто представляют собой необъяснимую смесь из реальных событий, рассказов других и сцен, выдуманных нашим бессознательным.

В ходе ряда поворотных экспериментов в 1995 году Лофтус с коллегами дали добровольцам короткие истории об их детстве, полученные от родственников. Участники исследования не знали, что одна из этих историй — о том, как они заблудились в торговом центре в возрасте пяти лет, — была главным образом выдумкой. Четверть участников сказали, что помнят такой случай. И даже когда им сообщили, что одна из историй была сочинена, некоторые участники не смогли понять, что речь идет об инциденте в торговом центре.

Когда я был маленьким, я потерялся в Диснейленде. Вот что я помню: на дворе декабрь, я рассматриваю игрушечный поезд в рождественской деревне. Обернувшись, понимаю, что родители исчезли. Меня охватывает ужас, я начинаю бродить по парку в поисках. Ко мне подходит незнакомец и отводит к гигантскому зданию с кучей экранов, на которых показывают записи камер наблюдения. Вижу ли я родителей на одном из них? Я не видел. Мы возвращаемся к поезду, где я нахожу родителей. Бегу к ним в объятья, охваченный радостью и чувством облегчения.

Недавно я впервые спросил маму, что именно она помнит об этом дне в Диснейленде. Она сказала, что это было летом и что в последний раз они меня видели возле путешествующих по «джунглям» корабликов, а совсем не возле железной дороги у входа в парк.

Как только они осознали, что я пропал, они сразу обратились в Центр розыска. Сотрудник парка действительно нашел и привел меня в центр, где меня успокоили порцией мороженого.

Я был сбит с толку тем, что ее история так сильно противоречит тому, что я считал очень точным и четким воспоминанием, и попросил маму найти в старых фотоальбомах доказательства, но она смогла отыскать лишь снимки из предыдущей поездки в Диснейленд. Видимо, у меня никогда не будет четких свидетельств того, что тогда случилось. Остались лишь мерцающие, как пирит, крошечные осколки прошлого в голове.

Воспоминания из детства: 8 подслушанных историй

Мы отобрали 8 интересных и смешных воспоминаний из детства, отражающие всю суть детской непосредственности!

Когда я была мелкая (лет 7, наверно), жили мы в квартире на 2-м этаже, и я была влюблена в мальчика с 3-го. Их балкон находился прямо над нашим, и я, когда ложилась спать, красиво выкладывала правую руку поверх одеяла. Для того, чтобы если вдруг мой предмет воздыхания спустится (как Тарзан на лиане) ко мне в комнату, то ему было бы легко надеть мне кольцо на палец.

В детстве играла в странную игру: брала две сумки, набивала их подушками, садилась на диван, а потом… сидела. Долго — около часа в среднем. Когда мама спрашивала, что я делаю, деловито ей отвечала: «Мама, пожалуйста, не трогай меня, я вообще-то еду в электричке!»

Самое теплое воспоминание из раннего детства связано с утренними сборами в сад, конкретнее: с какао, которое мама делала по утрам. Новая баночка несквика заканчивалась очень быстро, ибо я его и сухим трескала за милую душу. Сейчас у меня уже двое своих детей, которые по утрам так же просят какао. Банка заканчивается так же быстро, но дети тут ни при чем. Это я все так же подъедаю втихую.

В детстве была очень щедрым ребенком, А еще очень любила мультфильм «Черепашки-ниндзя» и верила, что они правда живут в канализации. Мне их стало жалко, потому что они постоянно ели одну пиццу, и я решила отнести им блинов! Благо мама меня перехватила с тарелкой у калитки, когда я твердой походкой направлялась к водосточному сливу.

Когда мне было 6 лет, пошли с бабушкой за продуктами в магазин. Подошли к прилавку, там была очередь из нескольких человек. Одна из теток говорит моей бабушке: «Какая красивая внучка!» Я, не долго мешкая, снимаю шорты с трусами и говорю: «Я внук!»

Когда я была маленькой, папа побрился налысо. Я его не узнала и испугалась. Когда они уснули, я позвонила бабушке и сказала, что мама спит с каким-то чужим мужиком. Бабушка была у нас дома через 10 минут. Потом мне влетело.

Когда мне было лет 10-11, нас с братом отвели в церковь, где один священник был другом моего крестного. Перед исповедью добрый батюшка спросил меня, знаю ли я, что такое причастие. Я сказала, что я умная и знаю. И рассказала я ему, что такое причастие, деепричастие, чем они отличаются, не забыла и про причастный оборот. Судя по лицу батюшки в тот момент, я все же не очень умная.

Мы с мамой не очень ладили, особенно в детстве — я была гиперчувствительной, а у мамы всегда был очень твёрдый характер. Сейчас мы стали общаться гораздо ближе, и мама стала другом, который всегда даст совет и поможет легче относиться к ситуации. Но недавно она меня удивила. Мы работали на даче, собирали урожай в теплице. И в какой-то момент посреди беседы она повернулась ко мне и спросила: «Знаешь, какая у меня единственная радость в жизни?» Я покачала головой, а мама улыбнулась и просто ответила: «Ты».

Детские воспоминания: чему они могут научить?

Каждый из нас время от времени ощущает потребность вернуться в свое детство. Прикасаясь к нему, мы заново открываем для себя забытые ощущения: легкость и безмятежность в отношении к жизни, искренность и непосредственность в поступках, чистую радость или неподдельную печаль в охватывающих нас чувствах. Взглянув на мир глазами того ребенка, которым были когда-то, мы словно пробуждаемся от долгого сна.

Ассоциации пробуждают воспоминания

Детство возвращается к нам на уровне ощущений: вкуса, осязания, обоняния. Кусочек бисквитного пирожного позволил герою романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» вновь почувствовать безмятежное счастье, забытое давным-давно.

«Вкус пирожного «мадлен» — это классический пример того, как незначительная деталь, мимолетное ощущение запускают цепочку самых ранних детских воспоминаний, — рассказывает психотерапевт Маргарита Жамкочьян. — И у каждого из нас есть свои воспоминания, способные снова превратить нас в детей». Для 29-летней Инны это запах крепкого табака: «Мой дедушка с утра до вечера смолил «Беломор», был им просто пропитан. Я до сих пор, чувствуя этот запах, вспоминаю лето, дом дедушки и бабушки, как мы брызгались из шланга на солнце, как пекли в золе картошку».

Вновь ощутив себя ребенком, мы переживаем счастье, которое, кажется, нам уже не принадлежит

40-летняя Анна улыбается: «Каждый раз когда я откусываю кусочек овечьего сыра, словно оказываюсь на ВДНХ, в павильоне «Овцеводство». Я так любила ходить туда с мамой! Когда она, измученная запахом, пыталась увести меня, я начинала горько плакать».

А 36-летний Дмитрий чувствует себя ребенком, когда слышит некогда популярный мотив Юрия Антонова «Море, море…». «В одно мгновение я возвращаюсь в то лето, когда нас с братом первый раз привезли на пляж: там из динамиков целыми днями звучала эта песня. Море было холодное, родители не разрешали детям купаться подолгу, но наша мама говорила, что мы закаленные и нам можно. Мы с братом проводили в воде по несколько часов и были, наверное, самыми счастливыми детьми на всем курорте».

Вновь ощутив себя ребенком, мы переживаем моменты счастья, которые, кажется, нам уже не принадлежат, но они дарят нам особое чувство, которое хочется сохранить навсегда.

Пирожное «мадлен» в романе Пруста

«Удрученный мрачным сегодняшним днем и ожиданием безотрадного завтрашнего, я машинально поднес ко рту ложечку чаю с кусочком бисквита. Но как только чай с размоченными в нем крошками пирожного коснулся моего неба, я вздрогнул: во мне произошло что-то необыкновенное… Я наполнился каким-то драгоценным веществом; вернее, это вещество было не во мне — я сам был этим веществом. Я перестал чувствовать себя человеком посредственным, незаметным, смертным».

Марсель — герой романа «В поисках утраченного времени. По направлению к Свану» Марселя Пруста — пытается понять природу этого удивительного чувства и наконец вспоминает: такими кусочками пирожного «мадлен» угощала его по утрам тетя, когда в детстве он проводил лето в ее маленьком городке. Воспоминание, которое тщетно пытался воскресить разум, ожило благодаря крошкам бисквита; то, перед чем сдались мысли, сделали ощущения.

Пруст пишет: «Но когда от далекого прошлого ничего уже не осталось, когда живые существа умерли, а вещи разрушились, только запах и вкус, более хрупкие, но зато более живучие… напоминают о себе, надеются, ждут, и они, эти еле ощутимые крохотки, среди развалин несут на себе, не сгибаясь, огромное здание воспоминанья».

Воспоминания из прошлого — ключ к настоящему

Каждое детское воспоминание, каким бы тривиальным оно ни казалось другому человеку, для нас удивительно важно. Почему же так велика притягательная сила именно этих кратких мгновений, неизвестно почему сохранившихся в нашей памяти?

Основатель психоанализа Зигмунд Фрейд считал, что детские воспоминания позволяют понять поведение взрослого. Он называл ребенка отцом взрослого человека. Его ученик, крупнейший австрийский психоаналитик Альфред Адлер, использовал анализ ранних воспоминаний для того, чтобы воссоздать индивидуальную историю жизни своих пациентов.

«Не бывает случайных воспоминаний, — писал Адлер в «What Life Should Mean To You», — из бесчисленного множества впечатлений, которые выпадают на долю человека, он выбирает для запоминания только те, которые хотя и смутно, но ощущаются им как связанные с его нынешним положением».

Мы обращаемся к детству, потому что именно в нем скрыты колоссальные ресурсы

«Адлер считал, что, когда меняется стиль нашей жизни, меняются и воспоминания: к нам приходят другие сюжеты из детства, мы иначе интерпретируем случаи, которые помним», — поясняет психотерапевт Елена Сидоренко. Размышляя над ними, мы приобретаем возможность посмотреть на себя со стороны, осознать закономерность, преемственность всего происходящего с нами и благодаря этому повлиять на свое будущее.

Читайте также:  7 вещей, которые нельзя делать при ребенке

«Вспоминая, мы ищем в тех далеких событиях и переживаниях источник своей личностной силы, — говорит психотерапевт Маргарита Жамкочьян. — Мы обращаемся к детству, словно предостерегая и утешая себя, потому что именно в раннем возрасте скрыты колоссальные ресурсы. И поразительно то, что, вспоминая, мы можем вернуть их себе».

Непосредственность или инфантилизм?

Глядя, как взрослый мужчина с азартом играет с мальчишками в футбол, многие думают: «Что за ребячество!» Когда немолодая дама, заслушавшись уличных музыкантов, вдруг скидывает на руки своему почтенному спутнику плащ и пускается в пляс, мы умиляемся: «Какая непосредственность!» Но если такого рода поведение повторяется у наших близких вновь и вновь, мы чувствуем раздражение: «Cплошной инфантилизм!»

«Каждому взрослому хочется иногда побыть ребенком, — поясняет психотерапевт Виктор Макаров. — Мы ведем себя по-детски, дурачимся, но потом поправляем галстук — и в офис! Возвращаясь к привычному образу жизни, мы поступаем как взрослые люди: разрешаем себе быть разными. А инфантильный человек всегда одинаков». «Психологически взрослый человек в состоянии непосредственно выражать свои чувства, но при этом выполнять обещания, отвечать за принятые решения. Инфантильный человек этого не умеет», — соглашается семейный терапевт Инна Хамитова.

У инфантилизма много лиц: безответственность, эгоцентризм, зависимость от других, неготовность отказывать себе в удовольствиях, неспособность самостоятельно принимать решения. Инфантильный человек уверен, что на свете всегда найдется кто-нибудь, кто решит его проблемы: муж или жена, начальство или государство. А по сути он просто отказывается взрослеть, и это совсем не то же самое, что подлинное возвращение к яркости ощущений первых лет жизни.

Самый узнаваемый пример такого поведения — Питер Пэн, мальчик, который решил не становиться взрослым. По сути, это трагический персонаж. Несмотря на все обаяние этого образа, он напоминает нам, что нет другого пути личностного развития, кроме взросления, — от детства к отрочеству, от юности к зрелости. Печально живется тем, кто остался на вечном «причале» одной из ранних стадий своей жизни, отказав себе в праве узнать, что будет дальше.

Почему мы склонны забывать детский опыт?

Многие современные психотерапевтические школы вслед за Фрейдом помогают нам искать причины своих взрослых проблем в раннем детстве. Но сложно пройти этот путь… без труда и сомнений. Даже в работе с психоаналитиком или психотерапевтом некоторым из нас так и не удается извлечь из глубин своей памяти детские воспоминания.

«Смотреть в себя трудно, потому что страшно: ведь детство заставляет нас не только переживать моменты счастья, но и страдать, вновь чувствовать себя маленьким, беззащитным или отвергнутым, — объясняет экзистенциальный психотерапевт Светлана Кривцова. — Поэтому многие предпочитают забыть о своем детстве, но вместе с тяжелыми воспоминаниями они отвергают и детскую легкость, спонтанность, яркое ощущение жизни».

Забытый внутренний ребенок способен помочь нам понять собственных детей

Психоаналитик Татьяна Алавидзе подтверждает: «В юности некоторые торопятся побыстрее стать взрослыми, стыдятся любых проявлений детскости: не решаются дурачиться, играть, проявлять свои чувства. Подавляя в себе ребенка, молодой человек (или девушка) пытается подкрепить ощущение собственной важности — ведь на самом деле он не уверен в том, что он взрослый, боится «скомпрометировать» себя детскими поступками и мечтами. Но и повзрослев, такой человек нередко продолжает вести себя так же».

Последствия такого поведения нередко оказываются драматичными, особенно когда мы сами становимся родителями: именно этот забытый внутренний ребенок способен помочь нам понять собственных детей. Получая внимание и поддержку от взрослого, каким мы стали сегодня, наше детство дарит в ответ свои бесценные свойства: ясность чувств, безмятежность души, способность фантазировать, играть и творить. Возвращаться время от времени к живущему в нас ребенку, общаться с ним учит не только психотерапия — такая возможность есть у каждого из нас. В наших интересах использовать ее, чтобы сделать свою жизнь более насыщенной, гармоничной, творческой и по-настоящему живой.

Счастливый внутренний старичок

О том, как важно прислушиваться к своему внутреннему ребенку, заново открывать его в себе, давать свободу, написано немало статей и книг. А как быть с внутренним старичком, как с ним познакомиться и что такая встреча может дать?

Пять способов саморазрушения, которым нас научили в детстве

Какие проблемы возникают во взрослом возрасте из-за травмирующего воспитания? Рассказывает психолог-консультант Дарий Сиканавичюс.

Воспитание ребенка

  • Развитие ребенка
  • Статьи
  • Воспитание ребенка
  • Что ваши дети будут помнить о вас?

Самые незабываемые воспоминания детства – это те, которые отражают связь с родителями

Что ваши дети будут помнить о вас?

Из всего многогранного опыта детства, проведенного с нашими родителями, какие воспоминания мы бережно переносим в свою взрослую жизнь.

Родители находятся под ежедневным прессингом всевозможных потребностей своего ребенка: его питания, медицинских, образовательных, эмоциональных и социальных нужд. Степень ответственности за воспитание малыша порой невероятно пугает. Стремясь обеспечить его предметами первой необходимости, родители могут выпускать из виду более глубокие вопросы целей и смысла воспитательного процесса, да и жизни как таковой.

Но, что окажется для наших детей наиболее важным? Один из способов оценить дальнейшее влияние наших усилий – это рассмотреть те моменты, которые взрослые люди наиболее ярко помнят о своем детстве, а именно об их детских отношениях с родителями. Понятно, что мы помним о дорогостоящих событиях, таких, как поездки по Европе, круизы по Средиземному морю и каникулы на море. Но являются ли они теми моментами, которые оказывают на нас действительно существенное влияние?

Самые незабываемые события детства отражают принципиально важные качества отношений родителя и ребенка. Эти отношения развиваются во времени, как результат обычных взаимодействий, которые становятся значимыми в силу своей обыденности и повседневности. Когда экстраординарные события приобретают судьбоносный характер, это зачастую происходит потому, что они просто достигают кульминационной точки или раскрывают смысл (значение) менее драматических взаимодействий, из которых строится совместная жизнь.

Одна молодая женщина с теплотой и нежностью вспоминала посещения футбольных и хоккейных матчей со своим отцом – ее воспоминания настолько яркие и стойкие, что запах попкорна и травы и сейчас по-прежнему оживляет их во всей полноте. Особой эту совместную деятельность сделало то, что она была частью тонкой связи отца и дочери: «Это было моё и папино». Один молодой человек, вспомнив пешие прогулки со своим отцом, описал их так: «Чувство единения, чувство общности, и никто больше не волновал нас и не был нам нужен».

В мире конкурирующих обязательств можно легко забыть о потребности ребенка чувствовать себя особенным. Но разве может что-то наполнить проведенное вместе время более значимо, чем тот факт, что оно было проведено вместе? Другой молодой человек рассказал о трепете, который испытал, когда ему, восьмилетнему, папа разрешил вместе с ним смотреть чемпионат мира по футболу до самой поздней ночи. Даже при том, что их любимая команда проиграла, он вспомнил этот опыт как очень особый, сказав: «Я никогда не чувствовал себя счастливее, чем в ту ночь». Это не была выдающаяся игра или супер-результат, который мог бы сделать событие таким важным; это было понимание мальчика, его ощущение проявившейся заветной, бесценной связи со своим отцом: «В итоге папа и я всю ночь проспали на диване с включенным телевизором».

Одна женщина рассказала, что с раннего детства ее отец на каждый день рождения покупал ей ангелочка, который по виду примерно соответствовал ее «новому» возрасту. Она объяснила, насколько значимым для нее был этот обычай: «Потому что это было чем-то особенным между моим папой и мной». Зная о том, что серия ангелочков должна была закончиться в ее 21 год, она так и не смогла открыть последнюю коробку и рассказала, что «она все еще стоит запакованная на моем комоде». Иногда совместная деятельность может быть довольно своеобразной, например, как совместное строительство домика на дереве, но зачастую она является таким же обычным, повседневным явлением, как игра в мяч, лакомство мороженым или поход в кафе после урока музыки или спортивных занятий.

Мы можем спрашивать себя, как так происходит, что «обычное» может превзойти экстраординарное по запоминаемости и непреходящей ценности? Ребенок развивает доверие, когда он или она узнает, что на отца можно положиться. Само отсутствие «кричащих» моментов отражает стабильность отношений, на которые можно рассчитывать. Один молодой человек вспомнил о своем взрослении следующее: «Мы были всегда вместе и в выходные, и на природе, катаясь на коньках или просто что-то сооружая из песка на пляже или дома на деревьях». Это «всегда вместе» лишь подтверждает то, что значимые отношения – это те, которые происходят, будучи частью обычной, повседневной жизни.

Длительное воздействие такого совместного опыта проведения времени с родителями становится яркими воспоминаниями и переходят во взрослую жизнь. Одна студентка, обучаясь в университете вдали от дома, вспомнила о том, как они вместе с отцом заходили в кафе после посещения кинотеатра. Для нее это и по сей день является самым ценным воспоминанием из детства.

Мы помним трудные времена так же хорошо, как и счастливые. Ведь не все воспоминания о детстве отражают радостные, романтизированные и идеальные события. Многие иллюстрируют то, как мы архивируем негативные эпизоды, такие как потеря работы, несчастные случаи, болезни и смерть. Но даже в период наиболее тяжелых и страшных испытаний родители имеют возможность одаривать своего ребенка непреходящими ценностями: заверить в своей любви, мудро оценить то, что является по-настоящему ценным, показать образец достойного поведения во время преодоления тяжелой ситуации или высказать понимание, что страдание может иметь глубокий смысл, когда ты переносишь его ради счастья близких и любимых людей.

Одна молодая женщина рассказала о том, как ужасно было узнать, что у отца диагностировали неизлечимую болезнь. Она много думала о том, как борьба ее папы с болезнью сплотила всю семью и в итоге сделала ее тем человеком, которым она является сегодня: «Это заставило меня ценить каждый день моей жизни, это показало мне и моей семье, что важно никогда не сдаваться и верить в то, что вы способны сделать невозможное… Это показало мне, насколько сильной я могу быть».

Мы помним счастье и радость хороших времен и переживание трудных периодов жизни, проживаемых вместе с нашими родителями. Некоторые из самых памятных и незабываемых впечатлений связаны со временами, когда нас подбадривали, успокаивали и давали советы. Мамы и папы нередко по-разному выражают свою поддержку. В то время как мамы могут успокоить ребенка при помощи объятий или любимого блюда, пап мы часто вспоминаем за их прагматичный подход к ситуации, благодаря которому ее можно принять и двигаться дальше.

Один молодой человек вспомнил, что, когда его исключили из школьной футбольной команды, ему хотелось опустить руки и сдаться. Но отец убедил его попробовать вернуться в команду на следующий год, и в итоге он узнал намного больше, чем просто то, как улучшить свои спортивные достижения: «Это многому научило меня в жизни, а еще – не сдаваться, идя к своей мечте… Главное, что я узнал, это то, что необходимо продолжать трудиться и работать над собой даже после поражения».

Размышляя о том, как ее отец справился с потерей, одна женщина сказала: «Это событие заставило меня осознать, что некоторые вещи могут произойти без предупреждения. Это заставило меня задуматься о моей жизни, пересмотреть многое в ней и понять, что нужно предпринимать то, что может сделать меня счастливой уже сейчас, потому что в любой момент все может измениться».

Пережив чрезвычайную ситуацию и получив медицинскую помощь, один человек рассказал, что именно совет отца смог поднять его на ноги и вернуть желание жить. Отец сказал ему: «Мы просыпаемся, чтобы увидеть, что приготовил для нас сегодняшний день! Вот почему мы встаем каждое утро!».

В то время как воспоминания могут варьироваться от комичных до угнетающих, в центре нашей памяти, где сосредоточены самые значимые и дорогие события, находятся те, которые наглядно иллюстрируют, как отношения с родителями способны взрастить в нас ощущение цели и смысла жизни.

Размышляя над тем мощнейшим влиянием, которое оказала на него смерть отца, один молодой человек сказал: «Когда у меня что-то не ладится или становится совсем плохо, мне помогает мысль о том, что в своей жизни я уже смог пережить гораздо худшее событие. И эта мысль становится для меня поводом жить полной жизнью, чтобы моя семья гордилась мной, у нас ведь одна фамилия… Это дает мне чувство принадлежности».

Вполне возможно, что ваши дети хорошо знают, что их любят, даже если вы не говорите им об этом. Также ваши дети могут знать, что вы гордитесь ими, даже если вы никогда не рассказываете им о своих чувствах. Но если вы скажете: «Я люблю тебя» и «Я горжусь тобой», эти слова обретут место среди самых сильных и самых значимых воспоминаний ваших детей.

Ссылка на основную публикацию