Нельзя наказывать ребенка (Ирина Млодик)

Порвать, разбить или пнуть? 6 честных вопросов о природе гнева

Если вы прислушаетесь к себе, то что-то внутри вам подскажет, как именно вам сейчас хочется проявить гнев: порвать что-то, разбить, швырнуть, пнуть, сломать, стукнуть, сжечь, рассказывает в интервью основателю Family Tree Анастасии Изюмской психолог Ирина Млодик, написавшая главу о материнской агрессии для книги «Мама на нуле. Путеводитель по родительскому выгоранию».

Анастасия Изюмская: В нашей культуре существует специфическое отношение к проявлениям агрессии — это неприлично, неинтеллигентно, неправильно. В результате родители, которые встречаются с агрессией ребёнка и своей собственной, оказываются в тупике. Что делать? Принимать? А как? Проявлять? А как?

Ирина Млодик: В нашей культуре выдано много разрешения на пассивную агрессию, которая почему-то считается более приличной, чем прямой отказ, например, или попытки защитить свои психологические границы. Многим кажется дикостью просто сказать «мне это не нравится» или «мне не подходит то, что вы мне предлагаете». У нас считается, что как будто бы менее травматично, если девушке не отказать, а просто исчезнуть, перестать отвечать на ее звонки и предложения. Хотя именно такой пассивный способ отказа будет сводить ее с ума и создавать в ней же ощущение униженности. Поэтому, безусловно, это иллюзия, что пассивная агрессия (неявный отказ, игнорирование, ускользание, манипуляции и так далее) менее травматична или кого-то способна «уберечь».

Способы проявления агрессии, приемлемые в нашем обществе: это сказать о своих чувствах (меня раздражает, мне не нравится, я злюсь, мне это неприятно и так далее), приемлемо поставить границу и сказать: «Вы мне сейчас мешаете, я не хочу отвечать на ваши вопросы, я не заинтересована в том, что вы мне предлагаете». Детские варианты: «это мои вещи, и я не хочу ими делиться», «у тебя нет права оскорблять меня», «со мной нельзя так обращаться». Понятно, что маленькие дети могут говорить это на своем языке.

Анастасия Изюмская: В книге «Приобщение к чуду» вы описываете простой и наглядный способ «диагностики» степени подавленной агрессии (про вулкан). Расскажите о нём, пожалуйста. Могут ли его использовать родители? И что делать им потом с результатами?

Ирина Млодик: Вулкан — это образ энергии, которая есть в каждом. И злость — это прежде всего, энергия. Кто-то эту энергию подавляет, кто-то бурно и регулярно выплескивает, не замечая, как она сжигает все окружающее, подобно лаве вулкана. А есть те, кто все копит в себе, но, как и вулкан, внезапно могут взорваться. Поэтому предложить нарисовать вулкан — это когда-то было метафорой, с помощью которой можно было поговорить с детьми о злости.

К тому же, сами рисунки были весьма диагностичными. У детей, для которых злость была под запретом, лава могла быть зеленого цвета, несмотря на то, что ребенок знал, какого цвета бывает реальная лава. Если ребенок сильно беспокоился об окружении и о том, чтобы его злость не разрушала окружающих, я предлагала ему что-то придумать, чтобы и лава могла течь, и окружение не сильно страдать. Дети придумывали бесконечное число способов и идей. Потом мы говорили и о том, как это можно применить в реальной жизни.

Поэтому родителям я предлагаю использовать образ вулкана не столько для диагностики, сколько для разговора о злости. В том числе о вашей, родительской. Если вы тоже бываете вулканами, то как вас воспринимают ваши дети и как они спасаются от вашей «лавы»?

Анастасия Изюмская: Расскажите, какие есть способы «очистить кастрюльку с гневом» ребёнку, а как взрослому?

Ирина Млодик: Если гнев ситуативный — вас разозлили только сейчас, то можно искать формы, как об этом сказать. Если сказать нельзя или сложно, или страшно, то мы будем иметь дело с накопленным гневом, и его можно выразить, присоединив два компонента: телесно в каком-то движении и голосом. Но если вы прислушаетесь к себе, то что-то внутри вам подскажет, как именно вам сейчас хочется проявить гнев: порвать что-то, разбить, швырнуть, пнуть, сломать, стукнуть, сжечь. И делая это (желательно в безопасной обстановке), вы символически совершаете то, что хочет ваш гнев. Может, вы хотите разорвать ваши отношения или связь, «сжечь» мосты, или просто ощущаете себя выжженным, или пнуть, потому что у вас есть ощущение, что вас отвергли. Тогда пнули и так далее…

Основное условие — безопасность для себя и окружающих. Мы все-таки учим ребенка не бить живое и вместе с ним находим то, что можно разбить или сломать (чтобы под это не попал папин компьютер или мамины любимые духи). Хотя если ребенок хочет разрушить именно это, то тоже стоит задуматься. С детьми в моем кабинете мы просто кидали специальный резиновый шарик, «куш», который не отскакивает от стены. И дети могли кричать то, что у них «засело» внутри про школу, математику или учителя.

Анастасия Изюмская: Агрессивность в раннем детском возрасте, когда ребенок начинает сердиться на окружающих, царапаться, замахиваться, может даже драться, часто становится неразрешимой дилеммой: наказывать, внушать, что нельзя, или игнорировать? (У пап иногда проскальзывает полушутливое «давать сдачи»).

Ирина Млодик: Конечно, я считаю, что не стоит отвечать на агрессивное нападение ребенка ответным агрессивным нападением. Некоторые родители говорят: «Чтобы понял, как это больно». Но на мой взгляд, ребенок понимает, что причиняет боль маме, лупя по ней маленьким кулачком. Просто он этим многое проверяет: выдержит ли мама его злость, понимает ли она, как он сильно злится, будет ли ставить ему границы, еще он проверяет, остановит ли его кто-нибудь и как именно будет это делать. Когда ребенок не просто злится, а нападает на кого-то, его важно останавливать и разводить его чувства и действия. Говорить: «Ты сильно разозлился, я вижу, как ты зол на меня, но я не позволю тебе бить меня (маму, братика, кошку и т.д.).

Этим вы даете право ребенку быть в ярости, но при этом показываете, в том числе держа его за руки (не больно), что не позволите ему действовать в ярости, то есть причинять боль и разрушать живых людей или животных. Тем самым даете понять: злиться можно, а разрушать живое нельзя, мы не разрешаем тебе и будем тебя останавливать. Тогда появляется право чувствовать все, что угодно, но и граница, за которую нельзя заходить.

Анастасия Изюмская: Как научить ребенка справляться с агрессивной средой в коллективе или на улице? С буллингом в школе или в интернете, с агрессивной компанией на улице или в другом общественном месте?

Ирина Млодик: Чем больше у ребенка ощущения собственных прав и достоинства, если у него присвоено собственное право защищать собственные границы, он не будет попадаться на травлю или даже агрессивные нападки. Потому что агрессоры тоже подсознательно выбирают для своих нападок не тех, кто готов дать им отпор, а тех, кто находится в позиции жертвы.

Анастасия Изюмская: Что делать, если пугает агрессивное поведение партнера? В отношении себя или детей. Можно ли с этим что-то сделать своими силами? Где грань между агрессией и любого рода насилием?

Ирина Млодик: То же самое. Мы бессознательно можем выбирать партнеров, готовых неуважительно отнестись к нашей личности и нашей целостности, а потом еще и можем провоцировать их своим жертвенным поведением. Если вы не готовы пропускать даже маленькие агрессивные выпады в вашу сторону, то вы будете защищаться, ставить границы, давать понять партнеру, что такое поведение в отношении вас или детей недопустимо, что вы будете привлекать все средства для своей защиты, включая силы полиции и будете опираться на законодательство и помощь своих близких, то насилия в вашей семье не будет.

Злость — это выражение ваших чувств или ваши действия по защите своей «территории» — внешней или внутренней. Нападение — это атака на чужие границы, это уже агрессия, разрушающая другого. Насилие — это ваше подавление воли и права другого, когда ребенок не может вам ответить, защитить себя, позвать на помощь, прожить собственные чувства в отношении вашего подавления. Он беспомощен и безоружен, лишен права защититься.

Ирина Млодик: «Игнорирование — самое жестокое наказание для ребенка»

Psychologies: Какое наказание превращается в насилие? Как понять, где проходит черта между правильным, полезным наказанием и опасным, травмирующим?

Ирина Млодик: Есть два вида наказаний. Первое — когда ребенок действительно совершил какой-то ощутимый проступок. В этом случае важно понести ответственность. Это как у взрослых. Ведь если мы с вами нарушим закон, тоже будем наказаны. И ребенок должен понимать: ему придется отвечать за то, что он нанес кому-то ущерб, исправить то, что он разрушил, разбил. Это нормально.

Но часто родители наказывают ребенка лишь по одной причине — собственного бессилия. Ведь если мать и отец обладают авторитетом, они могут так сказать ребенку «стоп, не делай этого больше», что и наказывать не придется. На мой взгляд, наказания редко бывают нужны. Дети и сами понимают, когда они совершили плохой поступок и должны за него ответить. И часто сами говорят: «Прости меня».

Бывает, что родители бьют ребенка не от ощущения бессилия — таков их способ поддерживать порядок в доме, демонстрировать свою власть.

Скорее всего, их тоже били в детстве. И они переносят модель «воспитания», полученную от родителей, на собственных детей. Они могут думать, что это такой способ проявлять любовь и заботу.

Если в семье принято наказывать ремнем и это правило известно ребенку, можно ли считать порку насилием?

В чем разница между родительским воздействием и насилием? В том, что ребенок может оспорить родительское решение. Он может расплакаться. И родитель примет его чувства.

А там, где ребенку отказывают в страхе, в боли, в переживании, и появляется насилие. Одно из его проявлений — унижение ребенка. То, что делают очень многие родители, к сожалению, — у нас это насилием даже не считается. Но что такое унижение? Это «я тебе отказываю в достоинстве, я унижаю тебя, и ты в этот момент перестаешь быть человеком».

Типичный пример: на вокзале или в универсаме ребенок начинает капризничать, а мать публично объясняет ему, какой он плохой.

Да. Это вызывает у ребенка чудовищный стыд, часто гораздо больший, чем его проступок. А делает это мать чаще всего от бессилия. Потому что не смогла нормально поставить ребенку границу, решительно ему отказать, у нее недостаточно авторитета, чтобы он ее послушался. Ее крик, шлепки и затрещины — знак того, что родитель не справляется со своей ролью.

Несколько лет назад по просьбе журнала Psychologies Левада-центр проводил масштабный опрос на эту тему. Большинство родителей (87%) считают, что время от времени наказывать детей стоит, а 75% родителей по-прежнему прибегают к телесным наказаниям. Чем они опасны?

Меня ужасает такая статистика. Известны и другие цифры: 14 000 женщин и 2500 детей погибли в результате домашнего насилия за один только 2014 год. Это, по сути, число погибших советских военных на протяжении 10 лет афганской войны. Мы уже не берем тех, кто попал в больницу, кто выжил.

По сути, цифры говорят: у нас это культурная норма — избивать друг друга. В порыве ярости мы можем не остановиться и убить жену, ребенка, кого-то еще. Ведь это поразительно.

Почему родительское насилие так опасно? Потому что дом — это место, где мы хотим чувствовать максимальную безопасность. Родители — люди, которым мы хотим максимально доверять. Дети — существа, которые максимально беззащитны. И когда мы бьем ребенка, мы разрушаем его ощущение опоры в жизни, саму идею безопасности. Мы ему как будто говорим: «Близость там, где тебя могут стукнуть и унизить. Вот что такое близость».

И потом, во взрослом возрасте, он воспроизводит этот стиль поведения в отношениях со своими партнерами. Он невольно использует одну из двух стратегий: либо бояться, либо бить другого. И становится либо жертвой, либо насильником. Многие дети, к которым родители применяли насилие, становятся потом регулярными посетителями психологов.

Есть исследование, что телесные наказания не только способствуют росту агрессии у этих детей, но и замедляют их интеллектуальное развитие.

Конечно. И я даже могу сказать почему. У ребенка, которого бьют или унижают, страх вырастает в аффект. А когда мы в аффекте, мы начинаем плохо соображать. Вся физиология направлена на то, чтобы бежать или прятаться, а не на то, чтобы думать. Я говорю это специально для родителей, которым важно интеллектуальное развитие их детей.

Есть и менее очевидные виды насилия. Я не говорю сейчас о ситуации, когда отец или мать может шлепнуть ребенка сгоряча, а потом остыть и извиниться, — это как раз то, что родители способны заметить и проанализировать.

Это, кстати, не будет насилием, потому что родитель своим извинением говорит ребенку: ты действительно меня разозлил, но форму я выбрал неправильную, я не должен был тебя шлепать. Я погорячился. В этот момент к ребенку возвращается достоинство, и он может уже как-то справиться с ситуацией. Понятно, что лучше бы совсем не шлепать. Но если уж шлепнул и извинился, это гораздо человечнее, чем считать, что так и надо — бить, чтобы человеком вырос, для профилактики.

А игнорирование? Некоторые родители, которые не могут себе позволить физическую агрессию, считают эффективным способом наказания бойкот. Который может длиться от нескольких часов до нескольких недель. Они перестают замечать ребенка, демонстрируя ему, насколько он их разочаровал. Вы считаете это насилием?

Это очень вредный способ реагировать на поведение ребенка. Формально, наверное, его нельзя назвать насилием. Потому что границы ребенка в этот момент не нарушаются.

Но давайте разберемся, что такое игнорирование. Оно же транслирует ребенку: если ты меня не слушаешься, то я разрываю связь с тобой. Тебя для меня не существует. Все, ты остаешься один, я бросаю тебя. А если ребенку три года или пять лет — это совершенно невозможно вынести. Дети сразу прибегают и говорят: «Мамочка, прости меня». Они не могут выдержать этой разорванной связи, ощущения того, что их аннулировали, уничтожили.

Сложность еще в том, что мать в этот момент считает себя правой, она такая молодец. Потому что не орет, не истерит, не совершает явного насилия. И она даже не осознает, какие последствия рождает в душе ребенка. Она вызывает у него колоссальную тревогу и страх, что значимый для него человек его внезапно покинет.

Есть еще одна форма наказания, об эффективности которой ведутся дискуссии. Я имею в виду time-out, когда родители оставляют ребенка наедине с собой. Например, в отдельной комнате. И дают ему возможность поразмышлять о содеянном. Некоторые психологи рекомендуют так делать. Это тоже игнорирование или это другой, безвредный метод?

Здесь нет однозначного ответа. Мне кажется, time-out больше нужен родителям. Если что-то случается, прежде всего именно родитель впадает в аффект от того, что произошло.

То есть это способ обезопасить ребенка от своего гнева.

И лучше всего сказать так: «Ты знаешь, я сейчас очень зла на тебя, просто не могу тебя видеть. Давай ты сейчас на 15 минут пойдешь в свою комнату, чтобы я могла успокоиться, и потом мы с тобой поговорим». Это не значит, что связь разорвана. Родитель объясняет, что ему нужно справиться со своими чувствами, обозначает конкретное время, обещает поговорить. Иногда это помогает.

Читайте также:  Дикарь: или почему ребенок не общается со сверстниками

Когда же истерика у ребенка, то оставлять его надолго наедине с собой нельзя. У маленьких детей и так слабая саморегуляция. Они нуждаются во взрослом, который их обнимет, утешит. Поэтому родители, которым требуется прийти в себя, должны брать максимально короткий time-out. И четко его обозначать.

Когда ребенок может начать сопротивляться насилию? Можно ли его научить этому?

Прежде всего, мы должны относиться к ребенку с уважением. И тогда, если кто-то другой унизит его достоинство, ребенок как минимум будет изумлен. Он расскажет нам, что воспитательница сделала или сказала что-то нехорошее. И тогда мы объясним: «Никто не вправе тебя шлепать, обзывать и унижать. Я завтра поговорю с ней».

Если так ведет себя кто-то из членов семьи, то мы, матери, тоже можем утешить ребенка, успокоить. Можем сказать, что папа прав по сути своей, но по форме он не имел права так говорить. А потом мы идем к мужу и разговариваем о том, как все-таки ставить границы ребенку, не переходя черту.

Особая история, если отец регулярно бьет, оскорбляет и не испытывает раскаяния. Вот здесь женщине бывает трудно раз за разом объяснять, что так нельзя. В такой семье воспитывают не человека с достоинством, а жертву или агрессора, который будет повторять это поведение в дальнейшем.

Как случайному свидетелю насилия над ребенком реагировать? Вмешиваться или проходить мимо?

Это очень сложный вопрос. Если мы видим, что взрослый бьет ребенка, у нас есть право подойти и сказать: «Слушайте, у нас запрещено насилие над детьми. Согласно статье 65 Семейного кодекса, родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей. Вы нарушаете закон, остановитесь или я вызову полицейского». Возможно, это кого-то остановит.

Но если родитель кричит на ребенка в аффекте, вмешиваться трудно, мы же не видели предыстории скандала. Мы сделаем замечание и отойдем. А родитель от стыда, что его застали в неприглядном виде, возможно, напустится на ребенка еще больше. Но в любом случае нужно быть информационно подкованными и ссылаться на закон, который запрещает насилие.

Помогает ли психотерапия справиться с тем негативным влиянием, которое насилие над ребенком оказывает на всю его взрослую жизнь?

В терапии это возможно. Все чаще ко мне на прием приходят родители, которые говорят: «Меня били, и я теперь бью своего ребенка. Помогите мне освободиться от этой модели поведения, я хочу перестать». Происходит это не быстро. Для того чтобы освободиться от этой связи, взрослому приходится прожить свою детскую историю еще раз, переосмыслить ее. После этого ему легче выдерживать и свои собственные аффекты, и аффекты своего ребенка. И он перестает передавать эту страшную эстафету из поколения в поколение.

Об эксперте

Ирина Млодик — экзистенциальный психолог, детский психотерапевт, гештальт-терапевт, автор книг.

Ирина Млодик: «Игнорирование – самое жестокое наказание для ребенка»

Сделать ее заметнее в лентах пользователей или получить ПРОМО-позицию, чтобы вашу статью прочитали тысячи человек.

  • Стандартное промо
  • 3 000 промо-показов 49
  • 5 000 промо-показов 65
  • 30 000 промо-показов 299
  • Выделить фоном 49
  • Золотое промо
  • 1 час промо-показов 10 ЗР
  • 2 часa промо-показов 20 ЗР
  • 3 часa промо-показов 30 ЗР
  • 4 часa промо-показов 40 ЗР

Статистика по промо-позициям отражена в платежах.

Поделитесь вашей статьей с друзьями через социальные сети.

Ой, простите, но у вас недостаточно континентальных рублей для продвижения записи.

Получите континентальные рубли,
пригласив своих друзей на Конт.

Большинство родителей считает, что детей нужно время от времени наказывать. Они полагают, что это важная часть воспитательного процесса. Но далеко не все взрослые осознают, в чем разница между наказанием и унижением – а значит, насилием. Разобраться в вопросе помогла детский психотерапевт Ирина Млодик.

Psychologies:

Какое наказание превращается в насилие? Как понять, где проходит черта между правильным, полезным наказанием и опасным, травмирующим?

Есть два вида наказаний. Первое – когда ребенок действительно совершил какой-то ощутимый проступок. В этом случае важно понести ответственность. Это как у взрослых. Ведь если мы с вами нарушим закон, тоже будем наказаны. И ребенок должен понимать: ему придется отвечать за то, что он нанес кому-то ущерб, исправить то, что он разрушил, разбил. Это нормально.

Но часто родители наказывают ребенка лишь по одной причине – собственного бессилия. Ведь если мать и отец обладают авторитетом, они могут так сказать ребенку «стоп, не делай этого больше», что и наказывать не придется. На мой взгляд, наказания редко бывают нужны. Дети и сами понимают, когда они совершили плохой поступок и должны за него ответить. И часто сами говорят: «Прости меня».

Бывает, что родители бьют ребенка не от ощущения бессилия – таков их способ поддерживать порядок в доме, демонстрировать свою власть.

Скорее всего, их тоже били в детстве. И они переносят модель «воспитания», полученную от родителей, на собственных детей. Они могут думать, что это такой способ проявлять любовь и заботу.

Если в семье принято наказывать ремнем и это правило известно ребенку, можно ли считать порку насилием?

В чем разница между родительским воздействием и насилием? В том, что ребенок может оспорить родительское решение. Он может расплакаться. И родитель примет его чувства.

Там, где ребенку отказывают в страхе, в боли, в переживании, и появляется насилие

А там, где ребенку отказывают в страхе, в боли, в переживании, и появляется насилие. Одно из его проявлений – унижение ребенка. То, что делают очень многие родители, к сожалению, – у нас это насилием даже не считается.

Но что такое унижение? Это «я тебе отказываю в достоинстве, я унижаю тебя, и ты в этот момент перестаешь быть человеком».

Типичный пример: на вокзале или в универсаме ребенок начинает капризничать, а мать публично объясняет ему, какой он плохой.

Да. Это вызывает у ребенка чудовищный стыд, часто гораздо больший, чем его проступок. А делает это мать чаще всего от бессилия. Потому что не смогла нормально поставить ребенку границу, решительно ему отказать, у нее недостаточно авторитета, чтобы он ее послушался. Ее крик, шлепки и затрещины – знак того, что родитель не справляется со своей ролью.

Несколько лет назад по нашей просьбе Левада-центр проводил масштабный опрос на эту тему. Большинство родителей (87%) считают, что время от времени наказывать детей стоит, а 75% родителей по-прежнему прибегают к телесным наказаниям. Чем они опасны?

Меня ужасает такая статистика. Известны и другие цифры: 14 000 женщин и 2500 детей погибли в результате домашнего насилия за один только 2014 год. Это, по сути, число погибших советских военных на протяжении 10 лет афганской войны. Мы уже не берем тех, кто попал в больницу, кто выжил.

По сути, цифры говорят: у нас это культурная норма – избивать друг друга. В порыве ярости мы можем не остановиться и убить жену, ребенка, кого-то еще. Ведь это поразительно.

Почему родительское насилие так опасно? Потому что дом – это место, где мы хотим чувствовать максимальную безопасность. Родители – люди, которым мы хотим максимально доверять. Дети – существа, которые максимально беззащитны.

И когда мы бьем ребенка, мы разрушаем его ощущение опоры в жизни, саму идею безопасности. Мы ему как будто говорим: «Близость там, где тебя могут стукнуть и унизить. Вот что такое близость».

И потом, во взрослом возрасте, он воспроизводит этот стиль поведения в отношениях со своими партнерами. Он невольно использует одну из двух стратегий: либо бояться, либо бить другого. И становится либо жертвой, либо насильником.

Многие дети, к которым родители применяли насилие, становятся потом регулярными посетителями психологов.

Есть исследование, что телесные наказания не только способствуют росту агрессии у этих детей, но и замедляют их интеллектуальное развитие.

Конечно. И я даже могу сказать почему. У ребенка, которого бьют или унижают, страх вырастает в аффект. А когда мы в аффекте, мы начинаем плохо соображать. Вся физиология направлена на то, чтобы бежать или прятаться, а не на то, чтобы думать. Я говорю это специально для родителей, которым важно интеллектуальное развитие их детей.

Есть и менее очевидные виды насилия. Я не говорю сейчас о ситуации, когда отец или мать может шлепнуть ребенка сгоряча, а потом остыть и извиниться, – это как раз то, что родители способны заметить и проанализировать.

Это, кстати, не будет насилием, потому что родитель своим извинением говорит ребенку: ты действительно меня разозлил, но форму я выбрал неправильную, я не должен был тебя шлепать. Я погорячился. В этот момент к ребенку возвращается достоинство, и он может уже как-то справиться с ситуацией.

Понятно, что лучше бы совсем не шлепать. Но если уж шлепнул и извинился, это гораздо человечнее, чем считать, что так и надо – бить, чтобы человеком вырос, для профилактики.

А игнорирование? Некоторые родители, которые не могут себе позволить физическую агрессию, считают эффективным способом наказания бойкот. Который может длиться от нескольких часов до нескольких недель. Они перестают замечать ребенка, демонстрируя ему, насколько он их разочаровал. Вы считаете это насилием?

Это очень вредный способ реагировать на поведение ребенка. Формально, наверное, его нельзя назвать насилием. Потому что границы ребенка в этот момент не нарушаются.

Но давайте разберемся, что такое игнорирование. Оно же транслирует ребенку: если ты меня не слушаешься, то я разрываю связь с тобой. Тебя для меня не существует. Все, ты остаешься один, я бросаю тебя.

А если ребенку 3 года или 5 лет – это совершенно невозможно вынести. Дети сразу прибегают и говорят: «Мамочка, прости меня». Они не могут выдержать этой разорванной связи, ощущения того, что их аннулировали, уничтожили.

Мать в этот момент считает себя правой, она такая молодец. Потому что не орет, не истерит, не совершает явного насилия

Сложность еще в том, что мать в этот момент считает себя правой, она такая молодец. Потому что не орет, не истерит, не совершает явного насилия. И она даже не осознает, какие последствия рождает в душе ребенка. Она вызывает у него колоссальную тревогу и страх, что значимый для него человек его внезапно покинет.

Есть еще одна форма наказания, об эффективности которой ведутся дискуссии. Я имею в виду time-out, когда родители оставляют ребенка наедине с собой. Например, в отдельной комнате. И дают ему возможность поразмышлять о содеянном. Некоторые психологи рекомендуют так делать. Это тоже игнорирование или это другой, безвредный метод?

Здесь нет однозначного ответа. Мне кажется, time-out больше нужен родителям. Если что-то случается, прежде всего именно родитель впадает в аффект от того, что произошло.

То есть это способ обезопасить ребенка от своего гнева.

И лучше всего сказать так: «Ты знаешь, я сейчас очень зла на тебя, просто не могу тебя видеть. Давай ты сейчас на 15 минут пойдешь в свою комнату, чтобы я могла успокоиться, и потом мы с тобой поговорим».

Это не значит, что связь разорвана. Родитель объясняет, что ему нужно справиться со своими чувствами, обозначает конкретное время, обещает поговорить. Иногда это помогает.

Когда же истерика у ребенка, то оставлять его надолго наедине с собой нельзя. У маленьких детей и так слабая саморегуляция. Они нуждаются во взрослом, который их обнимет, утешит. Поэтому родители, которым требуется прийти в себя, должны брать максимально короткий time-out. И четко его обозначать.

Когда ребенок может начать сопротивляться насилию? Можно ли его научить этому?

Прежде всего, мы должны относиться к ребенку с уважением. И тогда, если кто-то другой унизит его достоинство, ребенок как минимум будет изумлен. Он расскажет нам, что воспитательница сделала или сказала что-то нехорошее. И тогда мы объясним: «Никто не вправе тебя шлепать, обзывать и унижать. Я завтра поговорю с ней».

Если так ведет себя кто-то из членов семьи, то мы, матери, тоже можем утешить ребенка, успокоить. Можем сказать, что папа прав по сути своей, но по форме он не имел права так говорить. А потом мы идем к мужу и разговариваем о том, как все-таки ставить границы ребенку, не переходя черту.

Особая история, если отец регулярно бьет, оскорбляет и не испытывает раскаяния. Вот здесь женщине бывает трудно раз за разом объяснять, что так нельзя. В такой семье воспитывают не человека с достоинством, а жертву или агрессора, который будет повторять это поведение в дальнейшем.

Как случайному свидетелю насилия над ребенком реагировать? Вмешиваться или проходить мимо?

Это очень сложный вопрос. Если мы видим, что взрослый бьет ребенка, у нас есть право подойти и сказать: «Слушайте, у нас запрещено насилие над детьми. Согласно статье 65Семейного кодекса, родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей. Вы нарушаете закон, остановитесь или я вызову полицейского». Возможно, это кого-то остановит.

Родитель от стыда, что его застали в неприглядном виде, возможно, напустится на ребенка еще больше

Но если родитель кричит на ребенка в аффекте, вмешиваться трудно, мы же не видели предыстории скандала. Мы сделаем замечание и отойдем. А родитель от стыда, что его застали в неприглядном виде, возможно, напустится на ребенка еще больше. Но в любом случае нужно быть информационно подкованными и ссылаться на закон, который запрещает насилие.

Помогает ли психотерапия справиться с тем негативным влиянием, которое насилие над ребенком оказывает на всю его взрослую жизнь?

В терапии это возможно. Все чаще ко мне на прием приходят родители, которые говорят: «Меня били, и я теперь бью своего ребенка; помогите мне освободиться от этой модели поведения, я хочу перестать». Происходит это не быстро. Для того чтобы освободиться от этой связи, взрослому приходится прожить свою детскую историю еще раз, переосмыслить ее. После этого ему легче выдерживать и свои собственные аффекты, и аффекты своего ребенка. И он перестает передавать эту страшную эстафету из поколения в поколение.

Ирина Млодик о том, как найти баланс в общении с детьми

В этой статье мы берём интервью у Ирины Млодик – кандидата психологических наук, психолога, гештальт-терапевта, автора книг и статей по детской и взрослой практической психологии, авторских обучающих курсов “Детская комната” и “Неспешность и подлинность”.

Мы поговорим о самом важном для каждого родителя – о том, как понять своего ребенка в любом возрасте, как помочь ему стать успешным и счастливым человеком. А ещё о том, как не потерять самого себя в этом сложном и многогранном процессе.

Здравствуйте, Ирина! Вы занимаетесь практической психологией уже 20 лет. Начинали вы с работы с детьми, сейчас ваши основные клиенты – родители. Скажите, как вы нашли своё любимое дело?

В своё время я получила образование по профилю химик-технолог, но в нашей стране наступили такие времена, что я перестала понимать, будет ли теперь кому-то нужна моя специальность. Я решила переехать в Москву и попробовать что-то совершенно новое.

Читайте также:  Роль бабушки и дедушки в воспитании детей

У меня в это время рос восьмилетний сын, который был полной противоположностью меня. Я понимала: чтобы растить этого человека, мне надо научиться его понимать. Эта идея удачно совпала с моим желанием освоить новую профессию – я получила второе высшее образование психолога.

Я не собиралась работать по новой специальности, но в период преддипломной практики попала в детский центр, где не только ближе познакомилась с детьми, но и начала осознавать свою задачу: помочь родителям понять, кто такие их дети, как восстановить шатающиеся или уже разрушенные мосты между старшими и младшими членами семьи. Поначалу я не знала, как подойти к решению этой задачи глобально, но, проработав с детьми в государственном центре 5 лет, написала свою первую книгу «Приобщение к чуду».

В своих более поздних редакциях она стала своего рода пособием для родителей по тому, кто такие дети и чего они хотят. Тогда же я написала эту книгу для себя, думая о том, что большинству родителей книга даст время поразмыслить, вспомнить своё детство. Это не решит всех их проблем, но поможет сформулировать вопросы и идеи, которые уже можно осмысленно обсудить с психологом.

Путь к психологии: кто такие наши дети?

И с какими же вопросами родители приходят к вам чаще всего?

На протяжении моей практики они были самыми разнообразными, но если говорить о том, что наиболее болезненно для родителей сейчас, то можно выделить две основные темы. Первая проблема – дети, которые ничего не хотят: отказываются учиться, заниматься чем-либо вне школы.

Вторая проблема – отсутствие у детей внутренних границ, что проявляется в их повышенной активности и подвижности. Хотя лично я сформулировала бы эту проблему как недостаток родительской власти, которую дети пытаются вызвать своим провоцирующим поведением. Отсутствие опоры и ограничений делает жизнь ребенка очень тяжелой.

Из-за чего возникает этот недостаток родительской власти? Из-за того, что родитель недополучил её в своём детстве, а теперь непроизвольно ведёт себя так по отношению к собственным детям?

Не всегда. Например, родителя вырастили в строгости. Когда у него появляется ребёнок, он может пойти в его воспитании двумя путями: быть строгим родителем (т.е. перекладывать на ребёнка обиду детства) или выбрать противоположную позицию – разрешать ребенку всё. Результат в обоих случаях оказывается идентичным: как я уже говорила, если родитель первоначально не ставит ребёнку границ, тот начинает провоцировать и рано или поздно добивается своего.

Здесь важно понимать, что воспитывать ребенка нужно не по той схеме, которую в свое время выработали наши родители, и не по противоположной ей, а так, как это нужно самому ребенку. Вот вам наглядный пример. Несколько десятилетий назад ни у кого, особенно у детей, не было мобильных телефонов. Теперь они есть у всех, но некоторые родители по-прежнему стараются оградить своих детей от каких-либо электронных устройств.

Ребенок начинает чувствовать себя выключенным из современного сообщества, идет на обман: тайком пользуется устройствами друзей, экономит на обедах в школе, чтобы купить собственный телефон. Лучшее, что может сделать родитель в этой ситуации – разобраться с самим собой, а не стараться навязать ребенку давно устаревшие схемы поведения. Нужно приспособиться к новой реальности.

О плохом поведении, воспитании и взрослении

Ещё одной актуальной для современных родителей проблемой, по вашим словам, являются неусидчивые дети, которые ничего не хотят делать в школе и за её пределами. Что вы советуете родителям таких детей?

Ребёнок может быть неусидчивым по двум основным причинам. Во-первых, из-за нарушения функций нервной системы, что вызывает отсутствие самоконтроля. Здесь может помочь только медицинское вмешательство. Однако я часто задаю родителям вопрос: ребенок со всеми себя так плохо ведет?

Если ответ положительный, то перед нами однозначно медицинский случай, но такое происходит нечасто. В основном я получаю отрицательный ответ – и мы снова сталкиваемся с проблемой взаимодействия ребенка и окружающих его взрослых. Возьмем школу. Есть учителя, которые спокойно и требовательно устанавливают правила, тогда дети им подчиняются.

Но есть те, кто не выдерживает проверку детьми границ допустимого: срывается на крик, тем самым демонстрирует детям своё бессилие. В результате дети начинают вести себя ещё хуже: учитель не смог сразу установить чёткие правила, которым они могли бы следовать. Ребёнок принимает ту позицию, которую ему предлагают.

Некоторые учителя думают, что авторитет должны вручить им дети, но на самом деле он исходит изнутри. К сожалению, если с самим собой родитель разобраться ещё как-то может, то перевоспитать других людей практически невозможно. Можно предложить учителю попытаться разобраться с собой, но что произойдет дальше – уже совсем иной вопрос…

Среди ваших книг есть несколько, посвященных особенностям воспитания мальчиков и девочек. Конечно же, в рамках семьи воспитание должно строиться по-разному. А нужно ли раздельное обучение мальчиков и девочек в школе?

Я не считаю это хорошей идеей. Школа – это не только постижение наук, но и социальное воспитание человека. Мальчик для девочки и девочка для мальчика – другой, незнакомый персонаж; изучить его, его реакции важно для формирования и укрепления нейронных связей в мозгу.

У детей с ранних лет развивается сексуальность, и хотя учителю кажется, что попытки учеников совмещать работу на уроке с наблюдением за мальчиком или девочкой за соседней партой мешает учебе, мозг ребенка в такие моменты развивается особенно ощутимо, ведь он трудится над двумя непростыми задачами одновременно. На мой взгляд, абсолютно нормальными являются школы, где есть разные дети: знакомство и взаимодействие только развивает.

Конечно, если думать только об интеллекте, то формирование классов только из определенным образом отобранных детей может дать больше (в плане постижения той или иной науки), но зачем это нужно? Так мы лишаем ребёнка большего: всем нам придется жить в мире, где есть противоположный пол, где есть несовершенные и особенные люди. Без этого знания невозможно вырастить счастливого человека.

Раз уж мы затронули тему взросления, давайте поговорим с вами о подростках. Вы, наверняка, довольно часто сталкиваетесь с родителями, не понимающими, как правильно выстроить свое поведение с этими внезапно повзрослевшими детьми. Что вы обычно им советуете?

На самом деле ребёнок растет постепенно. Родителю важно замечать эти изменения: появление новых навыков, способностей, рост личной ответственности. В головах матерей есть желание иметь вечно маленького ребёнка. Далеко не все из них готовы к тому, что ребёнок когда-нибудь повзрослеет, покинет родительский дом и заведёт собственную семью.

К счастью, есть подростковый возраст, который позволяет открыть правду. Это кризисное изменение психики, в процессе которого всё происходит довольно резко на протяжении 3-4 лет. В этот период подросток решает 4 психические задачи.

Во-первых, он стремится к сепарации от родителей: отделяет детские модели от взрослых. Этот процесс часто сопровождается агрессией, неприязнью, протестом. И хотя родитель думает, что теряет ребёнка, это абсолютно нормально. Во-вторых, подросток отражает сверстников, через их поведение пытаясь понять себя. Еще одна важная и сложная задача – понимание других людей, что тоже невозможно без общения со сверстниками, ведь родители являются хорошо и давно изученными персонажами их жизни.

Наконец, ребёнок формирует себя в рамках пола: ему нужно хорошо выглядеть, быть принятым в коллективе. Все эти задачи выбрасывают ребёнка из семьи. Кроме того, даже школа в процессе их решения становится всего лишь площадкой для встреч со сверстниками. Родители думают, что теряют ребёнка. И всё, что кажется им разумным в этой ситуации – закручивать гайки и ужесточать требования.

На самом деле важно помнить, что, каким бы трудным ни был подростковый кризис для родителя и детей, ребёнок непременно станет нормальным в свои 18-20 лет, то есть надо просто пережить этот кризис вместе.

О менталитете и конфликтах

Думаю, вы, как и многие, обращали внимание на то, что подростки в Европе и в Америке совсем другие: ведут себя более раскрепощенно, свободно. Чем, на ваш взгляд, это обусловлено?

В Европе и в Америке совсем иначе относятся к человеку и человеческому достоинству. В репликах в адрес детей и подростков совсем нет унижения, оскорбления, одергиваний. Дети растут с ощущением, что они люди, у которых есть права. А нарушить эти права не может никто. К сожалению, в нашей культуре такое уважение к правам пока не заложено.

Рано или поздно заканчивается не только подростковый возраст, но и подходит к концу детство ребёнка. Когда наступает пора выхода ребёнка из семьи, возникает много проблем. Что следует делать родителям и детям в случае возникновения конфликтов?

Сразу хочу сказать, что следует заниматься профилактикой этого момента: отпускать ребёнка постепенно, устраивать «пробные» мероприятия. Также важно благополучие родителя: «синдром пустого гнезда» переживается значительно больнее, если у родителя нет пары, он растил ребёнка один, посвящая ему всю свою жизнь.

Если ребёнок уедет, то не просто изменится привычный ход дел – в жизни образуется чудовищная пустота. Есть мамы, которые, понимая это, вовсе не отпускают своих детей и не позволяют им построить свою жизнь и карьеру. Важно быть в хороших отношениях со своим партнером и воспринимать отъезд ребёнка как возможность реализовать всё то, чего по объективным причинам родители были лишены на протяжении его взросления: путешествия, совместные походы на мероприятия, новые увлечения.

К сожалению, часто пары наоборот разводятся: остаются лицом к лицу друг с другом, понимая, что больше не имеют ничего общего. Но даже если происходит такая ситуация, родитель должен искать альтернативы, а не помещать всего себя в ребёнка, что требуется только в грудном возрасте. Со временем у родителей и ребёнка должны возникать свои собственные жизни. Хотя, конечно, уход ребенка из семьи – это в своем роде горе: ты растишь человека, живёшь с ним, но вдруг понимаешь, что ваша связь закончилась.

Важно отгоревать, отплакать конец детства своего ребёнка, понять, что это не конец, а всего лишь начало нового этапа общения уже со взрослым, самостоятельным человеком, который способен решать бытовые проблемы, путешествовать, заводить собственную семью. Мы, родители, можем теперь только с тревогой наблюдать за ребёнком и удивляться, что он так много может и умеет.

В силах ли ребёнка облегчить процесс адаптации к новому себе своих родителей? Понимать, что это кризис для родителей, поддерживать их фразами: «Я очень тебя люблю, но можно я попробую сам?». Ребёнок должен показывать свое уважение, любовь, чувство благодарности, но проявлять при этом самостоятельность.

Совет от эксперта

Какой совет вы могли бы дать в завершение интервью всем нашим читателям?

Я считаю, что лучший вклад в ребёнка – делать всё, чтобы стать счастливым самому. Если мы вложились в собственно счастье, живем хорошей жизнью, знаем сами себя, то нам легче будет видеть ребёнка отдельным, самостоятельным человеком, легче будет ему помогать.

Никому не нужна мама, которая всю себя отдала ребёнку, но которая будет ждать возмещения за это. Важно, чтобы у родителя всегда была возможность наполнять свою жизнь чем-то интересным, хорошим.

Только тогда он будет человеком, которого хочется уважать, на которого хочется быть похожим. И, конечно, только такой человек сможет своевременно отпустить ребенка и продолжить жить наполненной и счастливой жизнью дальше.

Общалась: Валерия Оксиненко — преподаватель по русскому языку в Юниум.

Нельзя наказывать ребенка (Ирина Млодик)

© Издательство «Генезис», 2007

© Издательство «Генезис», 2013

Серия издательства «Генезис» «Родительская библиотека» адресована думающим, мыслящим, любящим родителям, для которых важно, чтобы ребенок вырос счастливым. И не случайно открывает серию «Книга для неидеальных родителей…» Ирины Млодик – замечательного психотерапевта, сотрудника Психологического Центра «Здесь и теперь», совместно с которым и осуществлено это издание.

«Эта книга для родителей, которые понимают или догадываются, что они растят настоящее чудо. И потому в ней не будет умных советов и правильных указаний. Я не знаю, что нужно, чтобы именно ваш ребенок вырос счастливым. Но верю в то, что книга позволит вам лучше понимать своих детей, превращая совместную жизнь в увлекательное путешествие.

Родители хотят знать и любить своих детей. Эта очень простая мысль сподвигла меня к написанию книги, где я могла бы рассказать взрослым все то, что я знаю о мире детей. Для того чтобы родительство не стало кошмаром и тяжелой обузой, а детство – чередой обид и унижений. Для того чтобы не повторялись несчастные родительские и детские судьбы из поколения в поколение, чтобы каждый пришедший на эту Землю новорожденный человек имел шанс прожить свою собственную жизнь на свободную тему».

Эти слова автора как нельзя лучше передают основную идею не только книги, которую вы держите в руках, но и всей серии в целом.

С тех пор как родился мой сын, в моей жизни многое изменилось. Помню, как еще в роддоме я испытала неожиданное чувство тревоги, страха за этого человечка, которого я еще почти не знала, но за которого уже так боялась. Я помню и охватившую меня гордость, от которой просто распирало, потому что казалось, что я совершила что-то великое, нечто, что оправдывает теперь мое существование на Земле.

Потом было много всего: переживания, радость, интерес, усталость, болезни, трудности, беспомощность. Многое нам довелось пережить вместе: мне и моему сыну. Родительская роль давалась мне нелегко. Но теперь, когда ему шестнадцать, я понимаю, что его детство закончилось. И, несмотря на то что я всегда буду для него мамой, мне немного грустно потому, что теперь он уже не нуждается во мне так, как раньше.

В этом году он заканчивает школу. Для любого родителя это – этап. Это начало новой, самостоятельной жизни его «малыша». Это время выборов и решений. А еще это и время расставания, подведения первых родительских итогов.

Я знаю, я была неидеальной мамой. Активно работая с детьми, много зная о них, об их развитии, психологических механизмах изменений, возрастных особенностях, будучи для своих подопечных «хорошей тетей» или «приличным человеком» для их родителей, – для собственного ребенка я все равно оставалась просто мамой, такой, какой была, неидеальной. Поэтому мой родительский опыт, безусловно, не является образцом. Более того, любой опыт трудно применить к какому-то конкретному ребенку, к какому-то особому случаю. И потому то, что вы читаете – не сборник советов по воспитанию детей, в котором я опираюсь только на свой родительский опыт. Это – попытка поделиться с вами тем, что я узнала, приобщившись к сотням детских и взрослых судеб, видя их со стороны глазами психолога и изнутри глазами тех детей, с которыми мне пришлось очень близко соприкоснуться.

Это книга для любящих, мыслящих и немного тревожных родителей, которые понимают или догадываются, что они растят настоящее чудо. И потому в ней не будет умных советов и правильных указаний. Я не знаю, что нужно, чтобы именно ваш ребенок вырос счастливым. Но верю в то, что книга позволит вам лучше понимать своих детей, превращая совместную жизнь в увлекательное путешествие.

Читайте также:  Что делать, если ребёнок вас не слушается

Работая психологом, я видела много детских глаз, общалась с огромным количеством родителей, слышала множество детских историй из уст уже выросших детей и отчетливо поняла тогда, какая пропасть нередко лежит между двумя этими вселенными – миром взрослых и миром детей. И эта бездна очень часто не дает возможности и тем и другим ощутить радость от взаимного существования, осложняет жизнь, калечит судьбы. И не потому, что с детьми или родителями что-то не так, просто они мало знают друг о друге, часто говорят на разных языках и не всегда готовы услышать голоса другой вселенной.

Меня очень порадовал и вдохновил тот факт, что мою первую книгу «Чудо в детской ладошке или неруководство по детской психотерапии» читали не только детские психологи, но и просто родители. Это было для меня показателем того, что интерес к детскому миру на самом деле велик. Родители хотят знать и любить своих детей. Эта очень простая мысль и послужил а стимулом для создания еще одной книги, где я могла бы рассказать взрослым все то, что знаю о мире детей. Для того чтобы родительство не стало кошмаром и тяжелой обузой, а детство – чередой обид и унижений. Для того чтобы несчастные родительские судьбы не повторялись из поколения в поколение, чтобы каждый пришедший на эту Землю новорожденный человек имел шанс прожить свою собственную жизнь, на свободную тему.

Быть родителем – это счастье?

Растить детей – это счастье для многих из нас. Но это прекрасное ощущение нередко омрачается появлением других чувств, которых мы точно предпочли бы избежать. Но не можем. По одной простой причине: мы неидеальные родители, а значит, нам предстоит испытать всю симфонию эмоций и чувств, которые только может испытывать человек, живущий рядом с другим. И только на первый взгляд кажется парадоксом мысль о том, что чем богаче симфония чувств, тем богаче растущий рядом человек. Ребенок, выросший рядом с неидеальным родителем, счастливее, здоровее и действительно «богаче» тех детей, чьи родители демонстрировали лишь «урезанный» набор чувств, стремясь быть идеальными.

Для начала я предлагаю поговорить о непростых родительских чувствах и сложных родительских вопросах. Ведь именно они посещают тревожных и неидеальных пап и мам, запутывая их и мешая насладиться простым родительским счастьем.

Когда-то со своей коллегой Валерией Кульбери, увлеченно занимавшейся в то время возрастной психологией, мы сделали семинар под этим названием. Мы предположили, что те намерения, которые руководят нами при решении обзавестись детьми, потом в значительной мере влияют на стиль воспитания и отношение к ребенку, на то, как он будет расти и развиваться.

Мы задавали очень простые вопросы сидящим на нашем семинаре психологам: «Что вы помните о том, по каким причинам ваши родители приняли решение о вашем рождении?» Ответы были самые разные:

Мой папа был против. В то время уже было двое детей в семье – мои братья, и было понятно, что будет тяжело завести еще и третьего ребенка, но мама его уговорила, и я родилась…

Меня планировали, я должна была родиться только после того, как родители закончат институт и получат жилье…

Говорят, меня родила мама, чтобы удержать отца в семье. Но это, судя по всему, так и не удалось, своего отца я так никогда и не видела…

Спустя много лет мама мне рассказала, что я появилась «случайно», они поехали на юг, а потом было поздно делать аборт…

Я была очень долгожданным ребенком, мама часто болела, долго лечилась, врачи, по сути, запретили ей рожать, так что она очень рисковала, рожая меня…

Вместо меня ждали мальчика, старшая сестра не оправдала этих надежд, и я была «последним шансом» и «большим разочарованием»…

Думаю, что меня родили, потому что все так делали. В то время было модно иметь двух детей. Это было распространено, обычное дело – раз семья, значит, должны быть дети…

Ирина Млодик: «Нужно дать детям возможность прожить злость»

Однажды наступит тот день, когда ребенок впервые проявит агрессию. Топнет ногой. Стукнет вас кулачком или ведерком. А потом окажется, что это был не разовый выпад. Что агрессия — это то, что случается с ним время от времени, а в подростковом возрасте и вовсе становится почти перманентным состоянием. Что делать? Как действовать? На вопросы «Литтлвана» ответила психолог Ирина Млодик.

Ирина Млодик — психолог и психотерапевт в области детско-родительских отношений, кандидат психологических наук, автор книг по детской психологии.

Часто у ребенка нет другого пути

— Что такое агрессия? И откуда она у детей?

— В психологии считается, что это естественное, всем присущее поведение. Шкала агрессии может включать в себя разные оттенки переживаний. От незначительного раздражения, разочарования и недовольства мы можем через злость, гнев и возмущение приходить к ярости, ненависти и желанию разрушить, убить и уничтожить. Маленькие дети обычно прямо проявляют свою агрессию. Они могут кричать, ругаться, пинаться, швырять, цепляться за маму, бросать игрушки. Часто у ребенка нет другого пути, чтобы заявить о собственном неблагополучии — дискомфорте, голоде, холоде, боли и страхе.

— Агрессия-злость-жестокость — где между ними грань?

— Про агрессию я уже сказала. Злость — часто естественная реакция, эмоция, которая может рождаться в ответ на какое-то внутреннее или внешнее событие. А жестокость — это либо проявление психопатии, психических нарушений. И тогда стоит обратиться к детскому психоневрологу. Либо реакция, рождающаяся в ответ на проявляемую жестокость родителя, на его сознательное или бессознательное желание заставлять ребенка страдать. К примеру, у мамы или папы отсутствует эмпатия и способность понимать чувства других людей либо есть садистические наклонности. Тогда жестокость, проявляемая родителем, может переноситься ребенком на все отношения с миром.

— То есть, если агрессия ребенка выражается в жестокости, нужно сначала смотреть на себя?

— Да. Приглядитесь, не были ли вы или ваши близкие жестоки с ребенком. Проверьте, понимает ли он чувства других людей, осознает ли, что заставлять других людей испытывать боль и страдать — это плохо. Обратитесь к детскому психоневрологу, если жестокость повторяется часто, и ребенок постоянно игнорирует границы, запреты, не воспринимает ничью власть и лишен эмпатии.

Одергивать и ругать — не лучшая родительская реакция

— За что нужно ругать-одергивать ребенка, а за что — нет?

— Одергивать и ругать — не лучшая родительская реакция. Выглядит это как тушение пожара бензином: агрессия в ответ на агрессию. На неадекватно проявляемые агрессивные чувства лучше ставить границу — говорить: «Стоп!», телесно останавливать ребенка, который готов ударить другого. Остановите запретом, а дальше, когда ситуация нормализуется, можно будет вместе с ребенком обсудить, что произошло.

— Если ребенок агрессивно ведет себя не только с посторонними, но и с родителями, бабушками-дедушками, как адекватно реагировать?

— Различайте чувства и действие! Чувства можно выражать в форме, приемлемой в вашей семье. А вот проявлять агрессивное действие, направленное на близких, нельзя. Останавливайте ребенка как словесно, так и физически, когда он заносит руку, кусает, бросает что-то в родных. Будьте тверды и последовательны в своих запретах. Озвучивайте чувства ребенка и свои действия: «Ты злишься, что я не разрешаю тебе смотреть мультики. Но бить меня нельзя. Ты можешь возмущаться, но не бить!».

Если возможно, хорошо бы понять причины злости, осознать, что за ними стоит и устранить этот дискомфорт. Если это невозможно, нужно выдержать естественную реакцию ребенка на неприятное событие. Вспомните себя! Мы бы и сами хотели, чтобы кто-то мог выдержать наши агрессивные реакции на то, что нарушает гармонию, уверенность или покой.

Ребенок злится, что вы ему что-то запрещаете, ставите границу, не даете? Вы обозначили, что нельзя бить маму, отнимать игрушки у брата, пинать кошку, даже если очень рассердился, отнимать у других детей их вещи? Понятно, ребенок этим недоволен! Не стоит ждать, что ваша граница или запрет будут приняты с воодушевлением — наберитесь сил выдержать злость ребенка. Он имеет право защищать свое и себя, не нарушая при этом чужих границ.

— А если ребенок обвиняет родителя: «Ты плохая, ты мне не разрешаешь!»?

— Когда говорит такое или хочет ударить — он желает причинить вам боль. Если вы поставите границу, проведете запретную черту, за которую нельзя переходить, но при этом примите его чувства, боль и злость, рождающиеся на запрет, то ему же будет легче. Говорите: «Я хорошая, просто ты злишься, и это естественно, ты хотел, а я тебе не разрешаю».

Подросток будет много злиться

— Если агрессия уже не у малыша, а у подростка — будет ли отличаться модель поведения родителей?

— Подростки вообще агрессивны в силу особенностей их кризиса. Кризис заставляет их злиться и протестовать, чтобы прожить еще одну главу сепарации, отделения от родителей и становления. С подростком вам предстоит больше выдерживать и больше договариваться, потому что родительская власть уже не так сильна, как с малышом. Приказать, потребовать и ждать, что вас послушаются, уже не получится. Потому что задача подростка в кризисе — выйти из модели послушания и приобрести взрослые модели решения вопросов: договариваться, решать совместно, выдвигать аргументы, убеждать в своей способности сделать. И нам важно поддержать эту силу в нем, потому что в эру беспрекословного послушания вам с ним уже не вернуться.

Подросток будет много злиться, и важно следить за приемлемой формой, в которой агрессия выражается. Например: «Я понимаю, что ты возмущен, что я запрещаю тебе, но хамить мне нельзя», или просто: «Это грубо», «Подыщи, пожалуйста, более цивилизованную форму своей злости». Особенно актуально, если подростку предстоит с вами договориться о чем-то.

— Есть риск, что он просто «хлопнет дверью» и уйдет, что не захочет искать цивилизованную форму выражения злости, договариваться. Или посчитает, что силой добиться чего-то проще. Как действовать в такой ситуации?

— Конечно, подросток может «хлопнуть дверью» — особенно если он чувствует свое бессилие что-то вам объяснить и доказать. Или таким образом он скопирует ваш способ выхода из сложного разговора. Если он так сделал, нужно время, чтобы пережить это событие. И вам, и ему. И потом вернуться к разговору. Уйти «насовсем» подростку вряд ли захочется: только если или он психически неблагополучен или если семейная система не понимает, не принимает, не слышит и не готова делать шаги ему навстречу.

А фраза «что-то добиться силой» — странная для меня. Она говорит о том, что родители совершенно не являются авторитетом для подростка. Совсем. И в таком случае им стоит подумать о своей родительской позиции, родительской власти и обратиться к психологу, если сами не могут в этом разобраться.

Важно постепенно научить ребенка рефлексировать

— Есть ли рекомендации, как научить ребенка правильно и безопасно для себя выражать агрессию и злость?

— Родителям важно постепенно научить ребенка рефлексировать и называть свое состояние: я устал, проголодался, мне скучно, я скучаю по маме, я боюсь громких звуков, я хочу домой, хочу еще поиграть. Это поможет ему реагировать не только криком, а разговаривать, сообщать родителю о своих сложностях или вообще о том, что происходит.

— А как лучше потушить приступ детской злости и агрессии?

— Самое лучшее — дать возможность прожить злость. Если необходимо отреагировать на агрессию, и ребенок уже в безопасной ситуации, то поможет какое-то действие. Нужно телесно почувствовать: иногда что-то порвать, иногда пнуть, разбить, что-то ударить, расколотить, бросить. Можно использовать крик, слова или просто голос. А потом, выпустив пар, обсудить, что произошло.

— Во многих американских школах вводят уроки йоги. По заключениям учителей, после них дети нормализуются, становятся спокойнее, лучше сосредотачиваются, агрессия и злость уходят. Имеет ли смысл учить ребенка техникам дыхания и расслабления, не дожидаясь подобных инициатив от российской системы образования?

— Здесь нет единого совета. Йога — отличная практика, но я не уверена, что она подойдет всем. Детьми с СДВГ двигает не столько злость, сколько тревога, и если она от занятий снизится, то это отличный выход. В то же время холеричному ребенку трудно удерживаться в неспешном ритме йоги: кому-то, чтобы сосредоточиться, нужно побегать, побороться, выплеснуть ту энергию, что накопилась. И здесь взрослым важно помнить, что детская энергичность и активность — это нормально.

Основные правила взаимодействия с детской агрессией от Ирины Млодик

  • Злость мы учимся выражать не физически, а словами. Мы не причиняем вред живым существам, в том числе себе, не разыгрываем ее, совершая нападения на живое, а пытаемся вербально сообщить о своем дискомфорте, несогласии, боли.

Агрессию лучше выражать прямо. Пассивную агрессию, которой грешат некоторые взрослые (игнорирование, обиды, молчание, отвержение, манипуляции, сарказм, высмеивание, унижение), потом перенимают дети. Она разрушает отношения между людьми.

Важно уметь выбирать, в какой момент можно проявить прямую агрессию, сообщить другим людям, например, о том, что они нарушают ваши границы, и вам это не нравится, а когда лучше смолчать, поскольку выражение прямой агрессии небезопасно.

Постоянно подавлять в себе агрессивные чувства вредно. Это приведет к аутоагрессивному поведению. Человек в этом случае начнет сознательно или бессознательно причинять себе вред, болеть, получать многочисленные травмы. Постоянно подавляемая агрессия к подростковому возрасту может привести к депрессии и суицидальному поведению.

Наиболее приемлемые способы выражения агрессии: «со мной так нельзя», «нет», «мне это не подходит», «мне не нравится, когда вы…», «мне плохо (больно, скучно, страшно и так далее), когда происходит то-то и то-то», «я возмущен», «я в ярости».

  • Если ребенок играет в агрессивные игры или разрушает самолично построенный замок — он не нарушает ничьи права и границы. Это его способ обходиться с внутренней и внешней агрессией. Часто детские агрессивные игры или рисунки являются отличной самотерапией. В нее не следует вмешиваться и поправлять. Разве что вы можете поинтересоваться: «Почему или за что крокодильчик так лупит львенка?», — и, возможно, вы узнаете что-то из внутренней жизни вашего ребенка. При этом не надо советовать непременно быстро примирить львенка и крокодильчика. Ребенок преследует свою цель — прожить агрессивные импульсы.
  • — Родитель тоже может злиться на ребенка! Стоит подавлять это в себе на благо детей?

    — Злость родителя вполне естественна. Ему может быть больно, неудобно, страшно. Но лучше, если злость выражается в прямой форме, словами. Те родители, которые много сдерживаются, могут и ударить. Удержанная злость копится и превращается в нарастающее напряжение, которое потом неизбежно разряжается или превращается в аутоагрессию. Ребенок, кстати, тоже в плюсе, если родитель выражает свою злость прямо: он учится выдерживать его злость. И ему значительно легче, когда реакция адекватна ситуации или проступку, когда он уверен в привязанности родителя. В этом случае родительская злость для ребенка не будет равна навсегда потерянной любви.

    Ссылка на основную публикацию